Карта сайта

Часть 35 - Глава VI - ГОРОДСКОЕ ХОЗЯЙСТВО - 7

Торговля велась в двух рядах лавок, а также прямо на улице. На этой «толкучке» XVIII в. было всегда большое скопление народа. На месте нынешней Мытнинской набережной (на Петроградской стороне) находился так называемый Мытный двор — большое четырехугольное деревянное крытое дранкой здание, где можно было купить все, «что употребляется для домашнего хозяйства: горох, чечевицу, фасоль, крупу, муку, сало, деревянную посуду, горшки и тому подобные необходимые вещи». По соседству помещалась бойня.165

На Адмиралтейском острове было несколько рынков. Один из них — «Шневенский» — находился в конце нынешней Красной улицы, другой — «Морской» — в начале Невского проспекта (рис. 17).166 Стихийно возникала торговля и вдоль больших дорог. Как видно из текста указа от 15 ноября 1718 г., очень бойкая торговля шла на Адмиралтейском острове «на мосту на перспективой дороге, которая к Ямской слободе». Здесь торговали в шалашах и вразнос («носячим товаром»), возы с сеном и дровами останавливались для продажи прямо на улице. Из-за большого скопления народа задерживалось движение и возникали «великие драки». Специальный правительственный указ потребовал прекращения торговли на дороге и переноса ее на другое место — «у Петровского кружала»167 (т. е. ближе к нынешней Дворцовой площади). Правительство запрещало также торговать на улицах и в прочих «неуказных местах».168

Для упорядочения торговли на Адмиралтейском острове был построен в Морской слободе Мытный двор. В указе от 21 июня 1720 г. сообщалось, что когда в этом году новый Мытный двор «совсем отделаетца», то всякая торговля в других местах будет запрещена. Поэтому торговцам предлагалось принять участие в торгах за аренду лавок.169 В 1724 г. действительно был закрыт рынок на лугу Адмиралтейского острова, откуда торговля была перенесена в Мытный двор.170

Санитарное состояние рынков оставляло желать много лучшего. Мясники били скотину тут же в местах торговли и сваливали внутренности животных поблизости от рынка. Из-за зловония («мерзостного духа») было невозможно проехать по Мойке, на берегу которой находились мясные ряды. Правительство вынуждено было запретить мясникам бить скотину в мясных рядах, отводя для убоя скота специальное место у устья Мойки.171 Так возникла вторая бойня в Петербурге (первая, как уже сообщалось, находилась на Петроградской стороне). В целях обеспечения большей чистоты при продаже съестных припасов правительство требовало, чтобы торговцы вели торговлю «в белых мундирах», причем мундиры должны были делаться по определенному образцу, «как в мясном и в рыбных рядах у торговых людей».172 Едва ли это предписание много улучшило санитарное состояние тогдашних рынков.

Обращено было внимание и на внешний вид торговых палаток. Правительство требовало, чтобы торговцы «для лучшего вида» обтягивали свои палатки не рогожами, а холстом. Это указание выполнялось формально. Не желая входить в расходы по покупке холста, торговцы делали свои палатки из «многих сшитых трепиц и заплат скаредных, завощалых, что человеческому зрению мерзко».173 По приказу царя в 1722 г. была сделана образцовая, выкрашенная краской, полотняная палатка и поставлена на Адмиралтейском острове близ Петровского кружала. Всем торговцам предлагалось сделать свои палатки по этому образцу и торговать в них «в мундирах». Невыполнившим указ грозил штраф и арест.174

Правительству Петра приходилось принимать меры против дороговизны съестных припасов. Дороговизна ощущалась в Петербурге особенно сильно именно в петровское время. Редкое, сильно разоренное войной и испытавшее бедствие эпидемии чумы население отвоеванного у шведов края не могло обеспечить Петербург продуктами питания. Продовольствие и другие предметы первой необходимости подвозились в Петербург издалека, за сотни верст. О величине подвоза может дать представление табл. 12, составленная на основании еженедельного полицейского учета всех прибывающих в Петербург возов.175

Таким образом, за 34 дня (с 7 января по 9 февраля) в Петербург прибыло 10 698 возов, т. е. в среднем ежедневно прибывало 315 возов. В марте привоз был меньше.
Подвоз производился по скверным дорогам и по не совсем еще налаженным водным путям (Ладожский канал еще строился). Не удивительно, что петербургское население все время находилось под угрозой голода, что цены на продукты, дрова и самые необходимые предметы потребления были несоразмерно дороги. Датский посланник Юст Юль пишет в своих записках, что в 1710 г. «в Петербурге все было дорого, а съестных припасов (порою) и вовсе нельзя было достать». И далее: «Большого труда и издержек стоило мне добывать необходимое на каждый день продовольствие».176 В 1716 г., по словам Вебера, в Петербурге жизнь была в 3 раза дороже, чем в Москве.177

Дороговизна в Петербурге, создававшая возможность крупных народных волнений, заставляла правительство прибегать к политике установления твердых цен на все товары.178 Однако эта мера не давала должных результатов, несмотря на неоднократные правительственные распоряжения. Указ 14 января 1725 г. еще раз напоминает о необходимости продажи съестных припасов в городах по умеренным ценам. Во избежание обмана населения устанавливались нормы припека для разных сортов хлебных изделий (например, из пуда ржаной муки должно получиться 11/2 пуда хлеба и т. п.). Исходя из цены муки, величины припека и средней прибыли торговца (на 1 пуд хлеба — 1 алтын, на пуд саек — 2 алтына и т. д.), Главный магистрат вместе с полицией должен был устанавливать цены на все продукты. Полиции поручалось следить, чтобы цены не завышались. Устанавливался такой порядок: до полудня торговать по твердым ценам (чтобы «обывателям можно тою покупкою, без повышения от покупщиков цен, удовольствоваться»), а после полудня по вольным.179 Этот порядок соблюдался в Петербурге даже в XIX в.

Полиция наблюдала также за качеством продаваемых продуктов, правильностью весов и мер. Все торговцы обязаны были пользоваться лишь «орлёными», т. е. проверенными мерами и весами. Категорически запрещалась продажа нездорового скота и недоброкачественного мяса.180 Во время падежа скота в 1713 г. по приказанию Петра была на время запрещена торговля мясом. Павшую скотину приказывалось вывозить «в дальние места» и зарывать в землю, причем строго воспрещалось снимать с павших животных шкуры. Подобного рода указы объявлялись через лейб-медика царя доктора Арескина.181 После страшной эпидемии чумы 1709— 1710 гг. правительство постоянно было начеку в отношении возможности возникновения каких-либо эпидемий.

В связи с санитарными мероприятиями необходимо сказать несколько слов о петербургских банях. Бани на Руси устраивались чуть ли не при каждом городском и деревенском доме. Учитывая пристрастие нашего народа к баням, Петр I пытался извлечь из этого доход для казны. Каждая баня была обложена специальным денежным сбором.182 Одновременно, в целях извлечения доходов, правительство поощряло устройство торговых бань. Таких бань в Москве имелось большое количество уже в XVII в.183

В Петербурге торговые бани появились в первые же годы существования города. Так, например, в 1707 г. по соседству с петербургской гаванью находились солдатская и торговые бани.184 Из архивных дел видно, что в том же году были объявлены торги на сдачу в оброк бани, построенной на Адмиралтейском дворе. Посадский человек Лабзин предложил выплачивать за эту баню оброк в размере 41 руб. 25 коп. в год. По справке же оказалось, что за 8 месяцев (с октября 1705 по июнь 1706 г.) баня дала дохода 70 руб. 72 коп.185 Торговые бани были и в других районах города. Вебер сообщает, что «за финской слободой в лесу у небольшой речки», выстроено 30 с лишним бань. Желающие мыться платят по 1 коп. и раздеваются прямо на улице.186

Таким образом, тогдашние бани не имели предбанников. Берхгольц пишет, что в Петербурге почти на каждом дворе имелась своя баня и русские мылись в ней по 1—2 раза в неделю,187 что было совершенно необычно для иностранцев.
Право строить свои бани имели только состоятельные люди, так как указом 2 марта 1720 г. «подлому народу» было запрещено строить бани.188 По-видимому, это запрещение было вызвано тем, что частные бани подрывали доходы государственных торговых бань. Вместе с тем в городе с преимущественно деревянной застройкой они были источником постоянных пожаров.

Пожары и наводнения были теми видами стихийных бедствий, от которых петербургское население страдало особенно сильно. За 22 года — с 1703 по 1725 г. — в Петербурге было 11 больших наводнений.189 Первое из них произошло 19 августа 1703 г., т. е. всего через 3 месяца послеоснования города. Поднявшаяся вода затопила лагерь русских войск, превратив его в непроходимое болото, и причинила большие убытки.190

Любопытные сведения о петербургских наводнениях мы можем найти в описаниях современников. 11 сентября 1706 г. Петр написал А. Д. Меншикову о наводнении 9 сентября этого года: «... третьяго дня ветром вест-сюд-вестом такую воду нагнала, какой, сказывают, не бывало. У меня в хоромах была сверх полу 21 дюйм; а по городу и на другой стороне по улице свободно ездили в лотках, однако ж недолго держалось: менши 3 часов. И зело было утешно смотреть, что люди по кровлям и по деревьям, бутто во время потопа сидели, не точию мужики, но и бабы».191

О наводнении 21 декабря 1710 г. датский посланник Юст Юль сообщает в своих записках, что вода залила все погреба, «строевой лес и лодки подмывало (вплотную) к домам (и) носило по улицам, так что всякие (сообщения) прекратились».192 Вебер сообщает, что во время наводнения 5 ноября 1715 г., очевидцем которого он был, вода поднималась на 7 футов 4 дюйма выше ординара (2 м 24 см), снесла все мосты и деревянные набережные Невы.193

Сильнейшее наводнение произошло 5 ноября 1721 г. Очень картинное его описание дает в своем «Дневнике» Берхгольц: «Невозможно описать, какое страшное зрелище представляло множество оторванных судов, частию пустых, частию наполненных людьми, они неслись по воде, гонимые бурею, навстречу почти неминуемой гибели». Вода залила город. «На улицах, — пишет далее Берхгольц, — почти везде можно было ездить на лодках. Ветер был так силен, что срывал черепицы с крыш».194

Об этом же наводнении пишет в своем донесении французский консул Лави: «В воскресенье 5/16 числа тек. мес. была у нас буря, продолжавшаяся с утра до трех часов пополудни с такой страшной силой, что продлись она еще часа два, весь город был бы окончательно разрушен. Бед она наделала неисчислимых: нет ни одного дома, который не пострадал бы более или менее». Несколькими строками ниже Лави добавляет: «Невозможно определить с точностью, как велики убытки, но несомненно, что они превышают цифру двух и даже трех миллионов рублей».195

После этого наводнения, как мы уже знаем, пришлось переделать пристани в Петербурге. Архитектору Гербелю было поручено осмотреть дома в Переведенской слободе Адмиралтейской стороны и замерить высший уровень подъема воды. На будущее же время ему предлагалось следить, чтобы жители строили полы домов выше самого верхнего уровня воды, наблюдавшегося при наводнении.196 Архитектор Трезини поднял вопрос о необходимости устраивать полы домов на Васильевском острове на 3 фута выше, чем намечалось до того времени.197

Петр хорошо знал о наводнениях с первых же месяцев существования Петербурга. Тем не менее он со всей своей энергией продолжал строительство новой столицы на местности, подвергавшейся затоплению.


165 Eigentliche Beschreibung..., стр. 39—41.
166 Высочайшие указы и повеления императора Петра I... Сборник РИО, т. XI, стр. 405—406; П. Н. Петров, ук. соч., стр. 236.
167 ПСЗ, т. V, № 3236.
168 ЦГИАЛ, ф. 1329, оп. 2, № 18, л. 115.
169 Высочайшие указы и повеления императора Петра I... Сборник РИО, т. XI, стр. 405—406.
170 ЦГИАЛ, ф. 1329, оп. 2, № 21, л. 27.
171 ПСЗ, т. V, № 3422; ЦГИАЛ, ф. 1329, оп. 2, № 19, л. 102. 172 ПСЗ, т. V, № 3236.
173 Высочайшие указы и повеления императора Петра I... Сборник РИО, т. XI. стр. 458—459.
174 ЦГИАЛ, ф. 1329, оп. 2, № 20, л. 3.
175 ЦГАДА, ф. 198. Письма к Меншикову, «Д», № 6, лл. 216, 229, 233, 234, 237, 245.
176 Записки Юста Юля, датского посланника при Петре Великом, стр. 204.
177 Записки Вебера. Русский архив, год десятый, 1872, стр. 1384—1385. 178 Петербург в 1720 году... Русская старина, т. XXV. стр. 269.
179 ПСЗ, т. VII, № 4634.
180 Доклады и приговоры..., т. III, кн. II, стр. 771—772; ПСЗ, т. V, № 3210.
181 ЦГАВМФ, ф. 176, № 87, лл. 248—249, 276—277.
182 ПСЗ, т. IV, №№ 2011, 2058.
183 История Москвы, т. I, стр. 515.
184 ЦГАВМФ, ф. 176, № 16, ч. I, л. 231.
185 ЦГАВМФ, ф. 176, № 16, ч. I, лл. 59—61.
186 Записки Вебера. Русский архив, год десятый, 1872, стр. 1091—1092.
187 Дневник камер-юнкера Берхгольца..., ч. I, стр. 248.
188 ПСЗ, т. VI, № 3535. «Подлые люди» — термин, применявшийся к людям податных сословий в России XVIII в.
189 Наводнения были в 1703, 1705, 1706, 1707, 1710 1715, 1716, 1721, 1723. (2 раза), 1724 гг.
190 П. П. Каратыгин. Летопись петербургских наводнений. 1703—1879. СПб., 1889, стр. 5.
191 Письма и бумаги императора Петра Великого, т. IV, СПб., 1900, стр. 368—369.
192 Записки Юста Юля, датского посланника при Петре Великом, стр. 269.
193 П. П. Каратыг и н, ук. соч., стр. 6.
194 Дневник камер-юнкера Берхгольца..., ч. I, стр. 217—218.
195 Донесения французского консула в Петербурге Лави и полномочного министра при русском дворе Кампредона с 1719 по 1727 г. Сборник РИО, т. XL, стр. 348—349.
196 ПСЗ, т. VI, № 3853.
197 ЦГАДА, ф. 198. Письма к Меншикову, «Т», № 15, лл. 5—10.