Карта сайта

Часть 33 - Глава VI - ГОРОДСКОЕ ХОЗЯЙСТВО - 5

Между тем уже П. Н. Столпянский правильно обратил внимание на текст указа 1723 г.,105 в котором предлагалось «на Васильевском острову, где надлежит по чертежу быть каналам, и на тех местах до строения тех каналов для воды выкопать пруды».106 Таким образом, в 1723 г. каналов еще не было. В это время на Васильевском острове существовали лишь канавы для стока воды.107 И не случайно в своем «Описании» Петербурга А. И. Богданов сообщает, что на Васильевском острове были прорыты лишь некоторые из намеченных каналов, причем это было сделано в 1727—1730 гг., т. е. после смерти Петра.

Нам кажется, что сведения, приведенные Богдановым, правильны. Ни в одном из «Описаний» Петербурга современниками Петра ничего не говорится о существовании каналов на Васильевском острове. Об этом не сообщается и в архивных документах того времени. В сентябре 1721 г. Трезини только еще собирался приступить к разбивке на местности направления улиц и каналов на Васильевском острове.108 В 1724 г. в указе от 11 февраля определялась ширина этих улиц и каналов,109 но к работам, по-видимому, опять не приступили. Лишь в 1727 г., как сообщает Богданов, были прорыты 3 канала: между 4-й и 5-й линиями, между 8-й и 9-й линиями, по Кадетской (теперь Съездовской) линии, а в 1730 г. был проведен канал перед зданием 12 Коллегий (т. е. по нынешней Менделеевской линии).110

Таким образом, Петр так и не приступил к работам по проведению каналов на Васильевском острове. Запроектированная густая сеть каналов, имевшая целью сделать из Петербурга что-то вроде Венеции, не вызывалась практической необходимостью. Выполнение проекта из года в год откладывалось до более удобного времени, и в результате проект так и не был осуществлен.

Резюмируя все сказанное о петербургских каналах, следует отметить прежде всего огромный размах произведенных работ. За короткое время, между 1715 и 1722 гг., были прорыты каналы, общая длина которых исчислялась многими верстами. Проведение каналов содействовало осушению территории, на которой строился город, и дало возможность вести работы на заболоченных прежде участках. Были созданы удобные водные коммуникации, позволявшие подвозить строительные материалы во внутренние части города по кратчайшему пути. Так, например, Мойка в нескольких местах была соединена с Невой (Крюков канал, Зимняя канавка), а у Марсова поля — с Фонтанкой, Крюков канал соединен с Адмиралтейским, и т. д. Были сделаны удобные гавани для судов у Почтового двора, Зимнего дворца и др. Каналы вокруг Адмиралтейства, Галерного двора и Партикулярной верфи создали водное окружение вокруг огнеопасных и важных в военном отношении объектов. Большая работа была проделана по укреплению берегов каналов. Укрепление, как мы уже видели, производилось путем забивки свай, за которые закладывались щиты.

Поверх свай укладывались брусья, а на них устанавливались деревянные перила. Такие набережные, пока они были в исправности, выглядели очень опрятно. Деревянные набережные устраивались не только по берегам каналов, но также и по берегам рек, протекавших через Петербург. Уже в 1704 г., т. е. через год после основания города, Петр дал указание укреплять берег Невы против Адмиралтейства забивкой «пажонных» (т. е. шпунтовых) свай.1 1 1 В дальнейшем работа развернулась и на других участках Невы, а также и на Мойке. Тяжелая обязанность устройства набережных была возложена Петром на самих жителей Петербурга. Указом 3 марта 1715 г. вменялось в обязанность «санктпетербургским обывателям, которые по берегу Большой и Малой Невы и по другим протокам имеют дворы, приготовить нынешнего 1715 году к сентябрю месяцу, каждому против своего двора, паженные сваи для обивки берегов мерою трехсаженные, числом сколько против каждого двора оных бы стать могло... и чтоб всеконечно в будущее лето по выше- помянутому здешние обыватели исполнили под опасением жестокого истязания ».1 1 2

Таким образом, каждый хозяин дома должен был строить набережную против своего двора. Работы требовалось начать в 1715 и закончить в 1716 г. Однако строительство затянулось. Наиболее успешно шло укрепление левого берега Невы. В 1717 г. по всему этому берегу от Почтового до Галерного двора были уже забиты тысячи шпунтовых свай, однако земля за сваи еще не засыпалась.1 1 3 К 1720 г. и эта работа была закончена, как видно из текста «Описания» Петербурга 1720 г. На Мойке устройство набережных, начатое, как мы видели, еще в 1715 г., продолжалось и в 1721 г.1 1 5 Правительство вынуждено было в 1717 г. взять на себя строительство набережных против домов несостоятельных жителей, а также против незастроенных участков по берегу Мойки. Однако эти расходы предполагалось разложить на жителей, имевших дома внутри Адмиралтейского острова и не принимавших участия в укреплении берегов рек.1 1 6 Лишь на участках, принадлежавших царской фамилии или ведомствам, набережные устраивались за казенный счет.

В ряде случаев при строительстве набережных изменялось очертание берегов рек. В 1715 г. Петр дал указание, как забивать сваи на Мойке в тех случаях, когда река изменяла свою ширину: «... взять ширину той реки среднюю между широкостию и узкостию и так оную сваями обивать ».1 1 7 При устройстве набережной левого берега Невы (на участке нынешней Дворцовой набережной) линия берега была сильно передвинута в сторону реки, так что дома, прежде стоявшие у реки (в том числе и первый Зимний дворец), оказались далеко от берега.1 1 8 Помимо деревянных набережных, при Петре был сделан опыт строительства набережных из камня. В 1720 г. производились работы по кладке фундамента под каменную стенку в канале у Зимнего дворца.1 1 9 Назначепричала судов в гавани у Зимнего дворца, аналогично тому, как это было сделано примерно в то же время около дворца в Летнем саду. В «Описании» Петербурга 1720 г. говорится: «Со стороны реки около сада120 подведена каменная стена; к реке ведут галереи (ganki), где можно сесть на ботик, галеру, яхту или буэр, чтобы ехать на море или гулять по каналам и большой и широкой реке».121 Для кладки каменных стенок, находившихся в значительной степени под водой, приходилось употреблять цемент, а не известь.

В настоящее время трудно установить, берега каких рек и каналов в петровском Петербурге не были укреплены. В пределах городской застройки таких участков было, по-видимому, немного. На рисунках и гравюрах того времени изображены укрепленные набережные Петроградской стороны и Васильевского острова.122 Как видно из текста указа от 21 февраля 1727 г., деревянная набережная была устроена по берегам Фонтанки, т. е. за пределами тогдашней городской черты.123 Мы уже знаем, что укрепление берегов каналов производилось и на территории Александро-Невского монастыря.

К сожалению, из-за спешности в работе и неопытности исполнителей деревянные набережные оказались недолговечными. Как только немного ослабел правительственный надзор, они быстро пришли в упадок. Уже в феврале 1727 г. правительство вынуждено было констатировать, что положение с набережными является почти катастрофическим. В доношении полиции о набережных говорилось: «... при Фонтанной и Мье речках и при каналах сваи, доски, брусья и щиты попортило, и многие погнили, и землю водою вымывает, и от того каналы заносит, и в тех местах, також и по берегу Невы реки, при обывательских домах берега и мосты весьма попортились, ибо оные берега от тех обывателей не так твердо были сваи набиты и фашинами и землею утверждены, как надлежит».124 В 1728 г. полиция отмечала не менее неблагополучное положение с набережной канала у Почтового двора, где брусья на сваях сгнили и обвалились, а перила не держатся.125 Таким образом, за каких-нибудь 6—7 лет со времени постройки эта набережная уже пришла в ветхость.

Почти с первых лет существования Петербурга правительству приходилось уделять большое внимание строительству мостов. Это было естественно, потому что территория строящегося города пересекалась в разных направлениях реками и каналами. В делах Адмиралтейской канцелярии уже в 1707 г. упоминается мост, находившийся по соседству со стоянкой флота на Неве.126 По-видимому, это был мост, соединявший Петропавловскую крепость с Городским островом. Об этом мосте в «Описании» Петербурга 1710—1711 гг. говорится: «От крепости ведет к Финляндской стороне127 прекрасный в двух местах подъемный деревянный мост, имеющий около 300 шагов длины».128 Есть все основания предполагать, что это был первый мост в Петербурге,129 так как строительство города началось с постройки на небольшом Заячьем островке крепости, и, разумеется, очень скоро появилась необходимость соединить мостом этот остров с городом, возникшим на соседнем большом острове. Мост у Петропавловской крепости показан на гравюре, изображающей торжественный ввод в Петербург взятых в плен шведских кораблей (сентябрь 1714 г.) (рис. 14).

В своей обстоятельной статье «Краткие исторические данные о развитии мостового дела в России» Л. Ф. Николаи неправильно утверждает, что первым мостом в Петербурге был мост через реку Ждановку, который соединял Петропавловскую крепость с Петербургской стороной и назывался Петровским.130 Заячий остров (на котором стоит крепость) отделяет от Петербургской стороны не река Ждановка, а Кронверкский пролив. Л. Ф. Николаи был введен в заблуждение статьей А. Штукенберга «Санктпетербург в строительном отношении»,131 в которой есть неточности, так как она в своей исторической части основывается на таких несолидных источниках, как «Описание Санктпетербурга» И. Пушкарева.132

Вслед за первым мостом в разных частях Петербурга были построены и другие. Для обеспечения свободного проезда по рекам и каналам мосты делались подъемными, при этом они были настолько узки, что по ним мог проехать лишь один экипаж, запряженный парой лошадей.133 Узость мостов вызывалась, по-видимому, соображением экономии строительных материалов. В 1715 г. на вопрос, делать ли новый мост такой ширины, чтобы могли разъехаться две телеги, Петр дал ответ: «...подъемной мост обыкновенной надлежит быть, а не так широкой».134

По причине ли узости этих мостов или потому, что первоначально они были сделаны лишь на скорую руку, некоторые из них были перестроены уже при Петре. Так, уже в 1719 г. пришлось приступить к перестройке по чертежу Трезини подъемного моста у Петропавловской крепости.135 В этом же году было приказано начать строить подъемный мост через Фонтанку, а также три новых моста через каналы, которые прорывались в это время у Почтового двора и Зимнего дворца.136

Впрочем, указы претворялись в жизнь не так уж скоро. Несмотря на неоднократные публикации в Петербурге, подрядчиков, желающих взяться за строительство мостов, не находилось. Вследствие этого работы пришлось вести хозяйственным способом: мост через Фонтанку строили арестанты под руководством мастера фон Болеса, а мосты через канал у Почтового двора — пленные шведы. Эти работы продолжались еще в 1721 г.137 В 1720 г. силами солдат начали строить подъемные мосты через канал, проведенный вокруг Адмиралтейства.138 Таким образом, 1720—1721 годы были в Петербурге годами интенсивного строительства подъемных мостов. Даже далеко за городом, на территории Александро-Невского монастыря, примерно в это же время был построен через речку Черную (недалеко от ее устья) новый подъемный мост вместо ранее существовавшего (с 1712 г.) наплавного.139

Все эти мосты были деревянные, подъемная часть их приводилась в движение с помощью цепей. Такими они показаны на гравюрах и рисунках, изображающих Петербург первой половины XVIII в. (рис. 15). Какой-либо попытки строить в Петербурге каменные мосты при Петре не делалось, хотя в Москве уже существовал в то время Большой каменный мост через Москву-реку, построенный еще в 1693 г.140 Деревянные мосты, несомненно, можно было сделать скорее, чем каменные, и стоили они гораздо дешевле; поэтому число деревянных мостов в Петербурге быстро возрастало.

Из записи в «Дневнике» Берхгольца, относящейся к 7 августа 1721 г., видно, что в это время уже было обеспечено беспрепятственное движение почти через все реки и каналы (кроме Невы). Берхгольц пишет, что город «по правую сторону реки, там, где Адмиралтейство, прорезан многими каналами, через которые наведены мосты (исключая, впрочем, канал, протекающий возле царского Летнего дворца)»,141 т. е. исключая Фонтанку (через которую около Летнего дворца не было еще моста). По данным Майера, на одном лишь Адмиралтейском острове в 1723 г. имелось 17 подъемных мостов,142 а всего их было, конечно, больше.

Однако через Неву при Петре не было построено ни одного моста. По-видимому, он сам являлся противником такой идеи, так как разрешить конструктивно задачу постройки большого постоянного моста в то время было невозможно, а всякий наплавной мост, несомненно, затруднял бы судоходство. Впрочем, наплавной мост через Неву все же наводился в первые годы строительства Петербурга. Он находился близ устья реки Охты и, по-видимому, обеспечивал коммуникации русских войск, действовавших на Карельском перешейке. Имеются сведения, что этот мост существовал еще в 1707 г.143 Точной даты, когда перестали наводить наплавной мост через Неву, у нас нет.

В «Описании» Петербурга 1716—1717 гг. говорится, что один русский инженер предложил построить через Неву постоянный каменный одноароч-ный мост и сделал соответствующую модель, которую он и представил Петру. Царь, хорошо разбиравшийся в технических вопросах, сразу же увидел, что построить такой мост невозможно.144 Несмотря на всю утопичность проекта, он все же характеризует смелость русской технической мысли, пытающейся оригинально разрешить чрезвычайно сложную задачу. Было бы интересно установить, нет ли какой-то связи между этим проектом и известным проектом деревянного одноарочного моста через Неву, составленным И. П. Кулибиным.

Вследствие отсутствия мостов, перевоз через Неву осуществлялся исключительно на лодках и мелких судах. Правительство извлекало из этого доход, перевоз сдавался на откуп. В 1710 г., по свидетельству датского дипломата, петербургские перевозы находились на откупе у одного проживавшего в городе князя, который платил за них казне в год 400 руб.145


105 П. Н. Столпянский. Петербург, стр. 114. До Столпянского П. П. Пекарский в своей работе «Петербургская старина» также выразил сомнение в правдоподобности легенды о каналах на Васильевском острове, изложенной Штелиным в его «Анекдотах» (см : Современник, т. LXXXII, 1860, стр. 178).
106 ПСЗ, т. VII, № 4275; более ранний указ о том же от 21 июня 1723 г. (ЦГИАЛ, ф. 1329, оп. 2, № 20, л. 31).
107 ЦГАДА, ф. 198. Письма к Меншикову, «Д», № 6, лл. 149—150.
108 ЦГИАЛ, ф 467, оп. 73/187, кн. 16, л. 36.
109 ПСЗ, т. VII, № 4469.
110 А. И. Богданов, ук. соч., стр. 225—226. Обо всех этих каналах на Васильевском острове Богданов пишет, что они были лишь «зачаты», т. е. остались незаконченными.
111 Письма и бумаги..., т. III, стр. 434.
112 ЦГАВМФ, ф. 176, № 108, лл. 407—408.
113 Eigentliche Beschreibung..., стр. 31, 32.
114 [Weber] Das veranderte Russland..., стр. 457.
115 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 73/187, кн. 18, лл. 704—711.
116 ПГАВМФ, ф. 234, № 31, л. 235.
117 ПСЗ, т. V, № 2909.
118 А И. Богданов, ук. соч., стр. 58.
119 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 484/1446, картон 5505, № 76, лл. 1—10.
120 Летнего.
121 Петербург в 1720 году... Русская старина, т. XXV, стр. 267.
122 См., например, панораму Зубова (Гос. публичная библиотека им. Салтыкова-Щедрина), рисунки Марселиуса (Рукоп. отд. Библиотеки АН СССР) и др.
123 ПСЗ, т. VII, № 5014.
124 ПСЗ, т. VII, № 5014.
125 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 73/187, № 61, л. 47.
126 ЦГАВМФ, ф. 176, № 16, л. 231. 127 Т. е. к Городскому острову.
128 Описание Санктпетербурга и Кроншлота... Русская старина, т. XXXVI, стр. 39.
129 Это соответствует и данным А. И. Богданова (А. И. Богданов, ук. соч., стр. 238).
130 Сборник Института инженеров путей сообщения..., вып. XLVIII, СПб., 1898. стр. 17.
131 Журнал Главного управления путей сообщения и публичных зданий, т. 37. Неофициальный отдел, 1862, стр. 282—370. (О первом мосте см. на стр. 305).
132 И. Пушкарев, ук. соч., ч. I. (О первом мосте в Петербурге см. на стр. 95—96).
133 Н. Головин. Петербург в петровское время, стр. 21. 134 ПСЗ, т. V, № 2909.
135 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 480/1423, № 180, л. 1. 136 ПГИАЛ, ф. 467, оп. 483/1440, № 180, лл. 1, 2. 137 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 73/187, кн. 18, лл. 445, 770. 138 ЦГАВМФ, ф. 1234, № 37, лл. 128—130, 165—166.
139 С. Г. Рункевич, ук. соч., стр. 35, 61, 115.
140 П. В. Сытин, ук. соч., вып. I, стр. 165.
141 Дневник камер-юнкера Берхгольца..., ч. I, стр. 141.
142 Атлас Майера, I, Описание, ч. I, стр. 59.
143 Г. И. Т и м ч е н к о - Р у б а н, ук. соч., стр. 172—173.
144 Eigentliche Beschreibung..., стр. 53—54.
145 Записки Юста Юля, датского посланника при Петре Великом, стр. 230.