Карта сайта

Часть 29 - Глава VI - ГОРОДСКОЕ ХОЗЯЙСТВО

Одновременно с застройкой Петербурга проводились мероприятия по городскому хозяйству. Новую столицу Петр стремился сделать образцовым благоустроенным городом, и мысль о прямых, как стрела, замощенных камнем улицах, о каналах, прорезывающих город в разных направлениях, с перекинутыми через них подъемными мостами и укрепленными деревянными набережными берегами, об уличном освещении, бульварах, парках с фонтанами и т. д. возникла у него, по-видимому, довольно рано. Благоустройство Петербурга, хорошо налаженное его городское хозяйство, так же как и регламентация застройки столицы, должны были сыграть свою роль в борьбе против рутины и косности старого быта. Одним из первых мероприятий в области городского хозяйства, проводившихся в Петербурге, было замощение улиц.

Обилие осадков и свойство грунта делали замощение улиц новой столицы делом совершенно неотложным. «Когда один только день идет дождик, — говорится в «Описании » Петербурга 1710—1711 гг., — то уже нигде нет прохода и на всяком шагу вязнешь в грязи».1 Естественно, что вопрос о замощении улиц возник уже в самые первые годы существования города. Мощение улиц было известно в России с давних времен, однако вследствие обилия леса на Руси было принято устраивать не каменные, а деревянные мостовые.2 В древнем Новгороде улицы мостились уже в XI в., когда в городах Западной Европы замощение улиц почти не практиковалось. Новгородские мостовые устраивались из жердей или толстых сосновых плах, уложенных на лаги. Верхняя поверхность жердей для удобства езды стесывалась.3

Деревянные мостовые делались в более позднее время и в других городах России. В Москве на замощение улиц взимался специальный денежный сбор с жителей столицы.4 Деревянные мостовые были недолговечны, они быстро сгнивали. При Петре было положено начало замощению улиц камнем. Указом 25 мая 1705 г. предписывалось делать в Москве на больших улицах каменные мостовые, причем для обеспечения надлежащего количества камня на население устанавливался специальный натуральный налог камнем. Кроме того, все приезжающие в Москву возы обязаны были привозить с собой по 3 камня.5 Несмотря на принятые меры, замощение шло туго, поэтому на небольших улицах разрешалось устраивать деревянные настилы.6
В Петербурге замощение улиц камнем началось уже в 1710 г. «В прошлом 1710 г., — сообщается в «Описании» Петербурга 1710—1711 гг., — по распоряжению его царского величества, начали мостить камнем улицы на Финляндской стороне, под руководством немецких мостовщиков, но чтобы везде настлать такую мостовую, потребуется немало времени, да и много камня, которого здесь не в изобилии».7

В Петербурге, как и в Москве, обязанность сбора камня для замощения улиц была возложена на население. Из архивного дела 1710 г. видно, что каждый житель Петербурга обязан был доставить 100 камней. По этой разверстке полагалось собрать: «... з гварнизона всех чинов жителей» 316500 камней, «из Адмиралтейского острову всякого чину жителей» 509900 камней, а всего 826 400 камней. Фактически же было собрано: «из гварнизона» 174 500 камней, с жителей Адмиралтейского острова 40 300, а всего «в приеме с обоих островов» — 214 800 камней.8 Под словом «гварнизон» в тексте документа подразумевался Городской остров.

Повинность по сбору камней, возложенная на жителей Петербурга, не могла обеспечить надлежащего количества материала, необходимого для замощения улиц. Ближайшие окрестности города были бедны камнем, и жители при всем желании не могли собрать много камней. Вследствие этого 24 октября 1714 г. был издан известный указ о привозе камня в новую столицу, очень напоминавший своим содержанием уже знакомый нам указ 1705 г. о привозе камня в Москву. В Петербург камень должен был привозиться не только на всех прибывающих возах, но и на всех приходящих в город судах. На каждом возу требовалось привозить по 3 камня (весом не менее 5 фунтов), на каждом судне по 10—30 камней (в зависимости от величины судна) весом не менее 10 фунтов. С ослушников царского указа брался штраф: за каждый недоставленный камень по 1 гривне.9

Указ о привозе камня в Петербург несомненно дал какие-то результаты, потому что он действовал более 60 лет и был отменен лишь в 1776 г.10 Тем не менее камня все же не хватало и подрядчикам, бравшимся за замощение улиц, приходилось привозить его издалека на своих судах. Кубическая сажень булыжного камня, привезенного в Петербург, стоила около 5 руб.11 — сумма значительная по ценам того времени (вспомним, например, что рабочий зарабатывал в то время всего 1 руб. в месяц).
Обязанность по замощению улиц была возложена на самих жителей Петербурга. Работы по-настоящему были развернуты лишь с 1714 г. В сентябре этого года было приказано каждому жителю «против своего дому подле строения и заборов зделать к осени нынешнего года каменные мосты из дикого камня шириною в два аршина, а в длину во весь двор», т. е. предлагалось каждому домовладельцу замостить улицу против своего дома на ширину 2 аршина (около 1.5 м), а в длину — на всю ширину своего дворового участка. Замощение требовалось делать по образцу уже существовавшей в то время мостовой на Троицкой площади.12 Каменные мостовые должны были заменить собой временно устроенные по указу 3 апреля 1714 г. деревянные тротуары шириной в 1 аршин, уложенные вдоль домов. Всеми работами руководили мастера из Канцелярии городовых дел.

Интересная деталь, вызывающая у нас некоторое недоумение: мостилась не середина улицы, а полоса вдоль домов шириной в 2 аршина. Середина улицы оставалась незамощенной, причем указами требовалось даже ограждать мостовую с этой стороны с помощью продольно положенных и закрепленных сваями бревен или большими камнями, «дабы вышеявленных мостов лошадьми и колесами не повредило».13 Таким образом, выходит, что движение конного транспорта по мостовой запрещалось; создается впечатление, что замощенная часть предназначалась лишь для пешеходов. Однако едва ли это было так. Для тротуаров ширина мощения была слишком велика. К тому же эта ширина последующими указами была еще более увеличена: в 1715 г. на 1 аршин,14 а в 1717 г. еще на 2 локтя.15 По-видимому, по мостовой не только ходили пешеходы, но и передвигались экипажи, а по середине улицы, пока она еще не была замощена на всю свою ширину, шло грузовое движение.

За выполнением жителями повинности по замощению улиц следила полиция. Она наблюдала и за качеством работ. Полицейские офицеры обязаны были следить, чтобы жители «мостили во всем против обрасцов, чтоб впредь не перемащивать было», и своевременно ремонтировали уже устроенную мостовую, «и каменье, которое из своего места выломится, поправляли».16 Таким образом, недостаточно было вымостить улицу, нужно было и поддерживать эту мостовую в хорошем состоянии.

Ослушники царских указов брались «за караул», т. е. арестовывались. При этом полиция не стеснялась арестовывать и тех мастеровых, которые были заняты на выполнении весьма срочных и нужных для государства работ. В 1718 г. вице-адмирал Крюйс жаловался генерал-полициймейстеру, что полиция держит под арестом «за неисправностью мостов» работников адмиралтейства, вследствие чего «есть в адмиралтейской работе немалая остановка».17 «Кузнешного дела мастер» Кондрат Билов в том же году подал жалобу в Адмиралтейство о том, что полиция, заставляя адмиралтейского плотника, занятого на изготовлении меха в новой кузнице, мостить улицу против своего двора, постоянно держит этого плотника под арестом и тем срывает окончание срочных работ по новой каменной кузнице, которая делалась по указу царя. Билов жаловался также на то, что полиция, требуя от адмиралтейских кузнецов замощения улиц перед их домами, прибегала к таким мерам воздействия, как арест жен и детей этих людей. Кузнецы просятся отпустить их «ехать по каменья», писал Билов, а я их отпустить не могу «без повелительного указу из конторы Адмиралтейской».18 Таким образом, мастеровые люди Петербурга часто оказывались в совершенно безвыходном положении: полиция заставляла их мостить улицы, а выполнять царский указ они не могли, потому что то ведомство, в распоряжении которого они находились, не отпускало их с работы.

Одновременно с замощением устраивались и водоотводные канавы. Заболоченность территории, на которой строился Петербург, делала водоотвод особенно необходимым. Уже в указе 1714 г. предписывалось жителям города при устройстве мостовых в сырых местах копать рвы и отводить по ним воду, «куда пристойно»,19 т. е. куда представится более желательным по условиям местности. Скоро, однако, стало очевидным, что устройство водоотвода дело серьезное, которое никак нельзя поручить произволу жителей. Поэтому в дальнейшем направление водоотводных канав размечалось уже архитектором. Во избежание размывов практиковалось укрепление откосов канав досками.20

В целях отвода воды с улиц правительство предписало, кроме открытых канав, устраивать также «маленькие подземные каналы, чтоб вода бежала и улицы б сухи были».21 Из текста указа не совсем ясно, что это были за «подземные каналы». По-видимому, это были уложенные под землей деревянные трубы, которые отводили воду от улиц в реки и каналы. Не исключена возможность, что подземные трубы укладывались и вдоль улиц, как это делалось в более позднее время, и, таким образом, они являлись зародышем канализации. В инструкции 1718 г. Петр I вменил в обязанность полиции наблюдение за тем, чтобы «стоки с улиц к реке и протокам были твердо укреплены, дабы весною и в дожди землею не заносило и чтоб вода нигде не останавливалась, но всегда б свою стечь имела всюду без остановки».22

Царские указы настоятельно требовали скорого замощения улиц, но дело шло не так-то быстро. Приходилось прибегать к новым угрозам, строго наказывать ослушников указов. Чтобы скорее замостить все улицы, правительство практиковало также способ замощения их за счет казны с последующей раскладкой расходов на жителей. Участки улиц и площадей против казенных зданий государство мостило за свой счет. Принятые меры все же не давали желаемых результатов. И хотя, по сведениям Вебера, в 1716 г. улицы «во всем обширном Петербурге» были уже вымощены,23 едва ли дело обстояло так хорошо. По крайней мере автор «Описания» Петербурга 1716—1717 гг. сообщает совсем другое. Он пишет, что очень трудно выполнить царские указы о замощении улиц, так как в окрестностях города мало камня, «разве что будет вымощена только важнейшая часть города на Адмиралтейской стороне».24

Таким образом, в 1716—1717 гг. улицы Петербурга были вымощены еще далеко не все. Через 3 года положение могло сильно измениться и, когда Вебер в «Описании» Петербурга 1720 г. категорически заявляет, что «слободы или пригороды (Петербурга, — С. Л.) теперь сплошь замощены камнем, сверх того проложена широкая каменная дорога на целую четверть мили за городом, где до этого почти никто не мог проехать вследствие глубоких болот»,25 он, может быть, был не так уж далек от истины.


1 Описание Санктпетербурга и Кроншлота... Русская старина, т. XXXVI, стр. 54.
2 Отсюда и слово «мостовая» (мост деревянный).
3 История культуры древней Руси. Домонгольский период, т. I. Материальная
культура М.—Л., 1951, стр. 194, 196.
4 ПСЗ, т. IV, № 1789.
5 ПСЗ, т. IV, № 2052.
6 ПСЗ, т. IV, № 2109; т. VI, № 4017.
7 Описание Санктпетербурга и Кроншлота... Русская старина, т. XXXVI, стр. 54. Под Финляндской стороной автор подразумевает Петроградскую сторону.
8 ПГАВМФ, ф. 1233, № 1, л. 274.
9 ПСЗ, т. V, № 2852.
10 ПСЗ, т. XX, № 14476.
11 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 73/187, кн. 22, ч. II, л. 466; АИМ, ф. 2, оп. 1, № 198. л. 64.
12 Видимо, мостовая на Троицкой площади очень скоро была испорчена. В 1721 г. Берхгольц пишет в своем «Дневнике», что Троицкая площадь «вся была устлана досками, положенными на бревна, потому что место там очень болотисто и не вымощено» (Дневник камер-юнкера Берхгольца. .., ч. I, стр. 166).
13 ЦГАВМФ, ф. 176, № 97, л. 243; Описание архива Александро-Невской лавры.... ч I, СПб., 1903, стр. 155—156.
14 ЦГАВМФ, ф. 176, № 108, лл. 407—408.
15 Eigentliche Beschreibung..., стр. 33.
16 Высочайшие указы и повеления императора Петра I... Сборник РИО, т. XI, стр. 425—426; ПСЗ, т. V, № 3226.
17 ПГАВМФ, ф. 1234, № 10, л. 187.
18 ЦГАВМФ, ф. 1234, № 33. л. 71а.
19 ЦГАВМФ, ф. 176, № 97, л. 243.
20 ЦГИАЛ, ф. 1329, оп. 2, № 16, л. 26.
21 ПСЗ, т. V, № 2955.
22 ПСЗ, т. V, № 3203.
23 Записки Вебера. Русский архив, год десятый, 1872, стр. 1417.
24 Eigentliche Besch eibung..., стр. 33.
25 [W е b е г] Das veranderte Russland..., стр. 457.