Карта сайта

Часть 26 - Глава V - ПРОИЗВОДСТВО СТРОИТЕЛЬНЫХ МАТЕРИАЛОВ - 2

Таким образом, здесь была налицо известная стандартизация строительных материалов. В 1718 г. та же Канцелярия сдала подряд на поставку черепицы черепичным заводчикам из числа переведенцев. Цена была установлена 3 руб. 75 коп. за 1000 штук черепицы. В счет этого подряда было поставлено 445 700 штук черепицы.27

Все приведенные нами сведения о кирпичных и черепичных заводах, обслуживавших в петровское время стройки Петербурга, дают лишь самую общую картину географического размещения этих заводов и очень приблизительное представление о их производительности. Кирпичные заводы, как мы видели, находились на сравнительно небольшом расстоянии от Петербурга, в местах, где была глина, топливо и имелась хорошая связь с городом по воде (поэтому заводы, как правило, устраивались на берегах рек или моря). Ближе к Петербургу находились заводы, расположенные по Неве, Черной речке, на Выборгской стороне (видимо, на Охте), несколько дальше — заводы на реке Тосне, в Петергофе и Стрельне. Имеются сведения о кирпичных заводах, находившихся в Ораниенбауме и на острове Котлине.28

Судя по данным П. Н. Петрова, Петербург получал кирпич и из более отдаленных мест: из Ладоги и Новгорода.29 Часто в одном месте (т. е. по соседству) располагались кирпичные заводы, принадлежавшие разным ведомствам. Черепичных заводов было значительно меньше, и они размещались вместе с кирпичными, как мы это уже видели на примере черепичных заводов на Неве, Черной речке и в Стрельне. С кирпичным же производством совмещалось и изготовление изразцов.

Об общей производительности всех кирпичных заводов на основании имеющихся данных мы можем составить себе лишь приблизительное представление. Мы видели уже, что заводы Канцелярии городовых дел давали до 10 млн штук кирпича в год. Кроме того, кирпич производили: адмиралтейские заводы (сведений о производительности нет), Александро-Нев-ский монастырь (около 1 млн штук кирпича в год), частные подрядчики (несколько миллионов штук кирпича в год), а также кирпич доставлялся и из более отдаленных мест. Таким образом, общее количество кирпича, произведенное в год, по-видимому, намного превышало цифру 10 млн и, вероятно, составляло около 15 млн штук кирпича.

Цифра эта весьма значительна для того времени. Однако не следует забывать, что в XVIII в. кирпич расходовался гораздо менее экономично, чем в настоящее время, так как, не умея еще производить необходимых расчетов, архитекторы допускали при кладке излишние запасы прочности. Вследствие этого из всего произведенного для Петербурга кирпича можно было построить не такое уж большое число домов. Л. Р. Куракин в своей диссертации приводит данные о количестве строительных материалов, использованных при строительстве дома Нарышкина на Васильевском острове, приобретенном в 1726 г. для Главного магистрата. На этот дом было употреблено при его постройке 438 200 штук кирпича и 2512 бочек извести.30
Таким образом, из всего кирпича, производившегося в течение года для Петербурга, можно было сделать лишь 30 каменных домов. Однако если учесть, что кирпич в больших количествах употреблялся и на другие нужды (на постройку стен Петропавловской крепости, на печные работы и т. д.), приходится сделать вывод, что число каменных домов, построенных в Петербурге за каждый год, было еще меньше. Несмотря на все принятые правительством меры по производству кирпича, его все же было недостаточно. Это видно из текста указа от 20 мая 1724 г., в котором нехватка кирпича и извести признавалась уважительной причиной для невыполнения строжайших царских указов по застройке Васильевского острова.31 Таким образом, проблема производства кирпича при Петре полностью так и не была разрешена.

Иностранцы Вебер и де Лави пишут о плохом качестве русского кирпича и черепицы.32 Возможно, что в отдельных случаях это и имело место (из-за неопытности мастеров кирпичного дела), однако мы имеем и противоположные данные: каменные постройки петровского времени хорошо стоят до настоящего времени (колокольня Петропавловского собора и др.).
Черепицы для строительства Петербурга производилось, как мы уже видели, сравнительно немного. Поэтому она шла лишь для покрытия общественных зданий и домов богатых людей. Менее состоятельные крыли свои дома деревянным гонтом, весьма простым в изготовлении. Однако для массового строительства гонта тоже не хватало. В 1721 г. получился настоящий кризис в строительстве: построенные дома нечем было крыть. В это время в пределах города гонт изготовлялся только силами адмиралтейских людей (гонтовый завод на Охте) и на этом деле был занят лишь 51 человек.

Канцелярия городовых дел имела свой гонтовый завод, расположенный далеко от города на р. Назье, однако там работало только 20 человек, которые не обеспечивали даже строительства, ведущегося этой Канцелярией. Жителям Петербурга негде было купить гонт для покрытия кровель своих домов. Вследствие этого правительство приказало помещикам, имевшим земли в окрестностях Петербурга, изготовлять гонт силами своих крестьян и привозить его на продажу в Петербург.33 Как уже сообщалось в IV главе, заготовкой гонта для продажи петербургскому населению занимались охтенские плотники.

Кирпичная кладка производилась на извести. Извести для Петербурга требовалось огромное количество. Канцелярия городовых дел заготовила в 1720 г. 48 511 бочек извести (каждая по 20 пудов или 320 кг), в 1721 г. — 25 836 бочек, на 1722 г. намечено было изготовить еще 30 000 бочек. Известь заготовлялась на реках Сяси, Тосне и Пудости подрядным способом.34 П. Н. Петров сообщает, что на реке Сяси известь выжигал со своими людьми подрядчик Иван Кушелев. Он имел 30 печей на 500 бочек каждая, и за каждую печь Канцелярия городовых дел платила ему 195 руб. Таким образом, все 15 000 бочек обходились (без стоимости доставки на место работ) в 5850 руб., т. е. каждая бочка по 39 коп., а пуд извести около 2 коп.35

С доставкой в Петербург известь стоила дороже: до 50 коп. за бочку. Денежные средства, ежегодно отпускавшиеся Канцелярии городовых дел на известь, составляли 20 ООО руб.,36 на эти деньги можно было заготовить около 40000 бочек извести. Судя по приведенным уже данным Л. Р. Куракина (см. стр. 104), этой извести было достаточно для постройки 15— 16 больших каменных домов.

Александро-Невский монастырь заготовлял известь на реках Тосне, Сяси, Шелони (в погосте Свинорте) и Мете. На р. Тосне было 5 печей на 500 пудов (25 бочек) каждая, на Сяси — 2 (а потом 4 печи) также каждая на 500 пудов (25 бочек). Известь заготовлялась подрядным способом. В Свинорте известь изготовляли местные обыватели («свинорецкие обжигальщики») и продавали ее судовщикам, которые доставляли известь на место работ (по цене 6 алтын с бочки). Во второй половине 1720 г. монастырем было принято 1513 бочек сясьской извести и 2332 бочки свино-рецкой.37

Помимо извести, для строительства Петербурга требовался также и цемент. Царское правительство было сильно озабочено розыском в России месторождения сырья для изготовления цемента. Образцы «камня, из которого делается цемент», были посланы во все губернии, откуда в 1719 и 1720 гг. стали поступать в Петербург образцы местных пород для определения возможности делать из них цемент.38 Цементные заводы были устроены на реке Пудости (притоке Ижоры) и в Красном селе. Как видно из книги И. Кирилова, в 1724—1727 гг. эти заводы уже работали.39 Цемент ввозился также из-за границы.40

В 1728 г. вдова генерал-лейтенанта Брюса (по-видимому, коменданта Петербурга Р. В. Брюса) Сарра Ивановна совместно со своим компа-нейцем Юрием Марич просила разрешения на выдачу ей привилегии на изготовление цемента из «камня», приисканного в Копорском уезде. Ком-панейцы обязались при условии предоставления им монополии поставлять цемент в Петербург зимой по цене 30 коп. за пуд, а летом по 35 коп. Таким образом, говорилось в прошении, не нужно будет выписывать для «палатного строения» и «канального строения» цемент по дорогой цене из-за моря.41 Из приведенного документа видно, что с цементом дело обстояло очень неблагополучно даже в 1728 г. Он ценился по крайней мере в 15 раз дороже извести и по-прежнему ввозился из-за границы.

Редким строительным материалом было стекло. Оно долгое время ввозилось из-за границы, так как в России это производство было плохо налажено, хотя и существовало с XVII в. Основное население Петербурга употребляло для своих домов слюду, бычий пузырь и даже ветошь. Слюдяные окна делались и в домах знати. В 1713 г. в Петербург было выслано вместе с другими строительными материалами (петлями, скобами, задвижками и т. д.) 40 пудов слюды.42 Через два года, в 1715 г., царем было дано задание закупить за границей и отправить в Петербург 150 ящиков «оконничных стекол»43 Ряд стекольных заводов, как известно, возник при Петре, но они еще не могли обеспечить всех потребностей страны. В Петербургской губернии стекольные заводы были только в Ямбургском уезде (там их было 2).44 По-видимому, это и были Ямбургские заводы А. Д. Меншикова, которые упоминаются в архивных документах.45

Одним из важнейших строительных материалов был лес. Леса требовалось огромное количество. Он употреблялся на строительство домов, мостов, набережных, на столярные изделия и т. д. Первоначально лес заготовлялся по соседству с Петербургом, особенно по берегам рек. Очень скоро Петр обратил внимание на хищническое уничтожение лесов в окрестностях Петербурга. Ценные лесные породы, годные на корабельное строительство и другие ответственные сооружения, часто шли на дрова или употреблялись для второстепенных работ.

Правительство вынуждено было принять меры к охране лесов. В 1714 г. была запрещена рубка леса («кроме великого государя самых нужнейших дел») на всем протяжении от устья реки Славянки до взморья.46 В следующем 1715 г. было запрещено во всей Ингерманландии вырубать деревья наиболее ценных пород: дуб, клен, ясень, вяз, липу. Все эти деревья было приказано взять на особый учет.47 Указами 1719 г. были уточнены границы зоны запрещения рубки леса: совершенно запрещалось рубить лес по обеим сторонам Невы ниже реки Славянки. Выше же устья Славянки рубка разрешалась лишь на расстоянии 1000 сажен от берега Невы. Адмиралтейству разрешалось вырубать лес по реке Тосне.48

Все эти меры содействовали сохранности лесов, но они вызвали в Петербурге сильную дороговизну лесоматериалов и дров, тем более что участки, где разрешалась рубка, были уже розданы в частное владение. Эту дороговизну отмечает и Вебер. В своем «Описании» Петербурга он сообщает, что дрова в город привозятся издалека, «так что тот, кто имеет далеко разбросанные дома и не смог своевременно подвезти дрова из Финляндии, вынужден расходовать на отопление 2 или 3 талера за 24 часа»,49 — сумма огромная по ценам того времени.
Чтобы смягчить дороговизну, правительство разрешило всем жителям рубить лес в местах, где эта рубка дозволялась указами, независимо от того, кому принадлежали эти земельные участки. Однако владельцы участков встали на защиту своих прав, запрещая вырубать у себя лес, и правительство, будучи бессильно провести свой указ, идущий вразрез с правом частной собственности, не нашло ничего лучшего, как рекомендовать заготовщикам леса собираться партиями человек по 20, чтобы быть в состоянии самим защитить себя от владельцев земельных участков.50

Вследствие невозможности заготовлять лес для строительных работ поблизости от Петербурга, его приходилось подвозить издалека: от Ладожского озера, с берегов малых рек, впадающих в Неву. Адмиралтейство, как уже отмечалось, заготовляло лес по берегам реки Тосны. Дуб доставлялся из Казанской и Нижегородской губерний.51


26 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 73/187, кн. 56, л. 161—162.
27 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 484/1446, кн. 10, л. 115.
28 ПСЗ, т. V, № 3032.
29 П. Н. П е т р о в , ук. соч., стр. 176.
30 Л Р. К у р а к и н , ук. дисс, стр. 106—108. Куракин дает ссылку на архивные
фонды ЦГАДА.
31 ПСЗ, т. VII. № 4505.
32 Записки Вебера. Русский архив, год десятый, 1872, стр. 1417; Донесения французского консула в Петеобурге Лави и полномочного министоа при русском дворе Кампредона с 1719 по 1722 г. Сборник РИО, т. XL. СПб, 1884, стр. 437.
33 ПСЗ, т. VI, № 3858; ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 73/187, кн. 17, № 85, л. 104; В. Г. Г е й м а н. Мануфактурная промышленность Петербурга петровского времени. Сборник «Пето Великий», М—Л, 1947, стр. 251.
34 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 73/187, кн. 21, ч. 1, лл. 227—230.
35 П. Н. Петров, ук. соч., стр. 176.
36 ПСЗ, т. V, № 2798.
37 С. Г Рункевич, ук. соч., стр. 140, 141.
38 ЦГИАЛ, ф. 1329, оп. 2, № 15, лл. 98-105, 110, 111.
39 И. К Кирилов, ук. соч., кн. I, стр. 30.
40 Письма императора Петра I к комиссару Осипу Алексеевичу Соловьеву. Сборник РИО, т. XI, стр. 70—71.
41 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 83/173, № 61, л. 295.
42 Доклады и приговоры..., т. III, кн. I, стр. 82.
43 Письма императора Петра I к комиссару Осипу Алексеевичу Соловьеву. Сборник РИО, т. XI, стр. 66—67.
44 И. К. К и р и л о в, ук. соч., кн. I, сто. 30.
45 ЦГАДА, ф. 198. Письма к Меншикову, «Д», № 6, л. 100. У Е. И. Заозерской (Мануфактура при Петре I, 1947, стр. 175) упоминается только один стекольный завод в деревне Жабино Ямбургского уезда (основан в 1716 г., в 1717 г. передан в частные руки).
46 ЦГАВМФ, ф. 176, № 97, л. 66; ПСЗ, т. V, № 2757.
47 ПСЗ, т. V, № 2895. Ингерманландия, или Ингрия, или Ижерская земля, — территория по берегам Невы и побережью Финского залива, входившая ранее в состав Вотской пятины Новгородской земли.
48 ПСЗ. т. V, №№ 3329, 3467.
49 [W е b е г] Das veranderte Russland..., стр. 458.
50 ПСЗ, т. V, №№ 3467, 3469; т. VI, № 3570.
51 С. Г. Рункевич, ук. соч., стр. 136, 137; В. Г. Г е й м а н. Мануфактурная промышленность Петербурга петровского времени. Сборник «Петр Великий», стр. 250.