Карта сайта

Часть 23 - Глава IV - РАБОЧАЯ СИЛА - 4

Возможно, что эта цитата и не вполне точно воспроизводит картину состава петербургского населения, тем не менее приведенные сведения о населении столицы весьма правдоподобны. Таким образом, наемные рабочие могли вербоваться из крепостных людей помещиков, поселившихся в Петербурге, из прежних жителей окрестных мест, перебравшихся в Петербург, из работных людей, отбывших свой срок и задержавшихся в Петербурге для заработка на более или менее продолжительное время.

Подводя итоги всему сказанному о вольнонаемных рабочих на строительстве Петербурга, мы должны сделать вывод, что большинство из них не были свободными людьми в юридическом отношении. Это были чаще всего крепостные крестьяне; некоторые из них имели покормежные письма и паспорта, т. е. действовали с разрешения своих владельцев, другие шли на заработки самовольно (беглые), скрываясь от своих владельцев за сильными организациями и людьми. Это были также военнослужащие (солдаты, матросы), стремившиеся хоть сколько-нибудь заработать в те немногие свободные от службы часы, которыми они располагали. Это были, наконец, насильно переселенные в Петербург мастеровые люди, целиком зависевшие от организаций, к которым они были прикреплены (Адмиралтейство, Канцелярия городовых дел и т. д.). Какая-то часть вольнонаемных рабочих вербовалась из более свободных в юридическом отношении категорий населения: посадских, государственных крестьян и др.

К 20-м годам XVIII в. в Петербурге создалась, как мы уже видели, настолько прочная база для вербовки наемных рабочих, что правительство смогло почти полностью отказаться от трудовой повинности. В купеческих мануфактурах этого времени, как правило, уже преобладал наемный труд,73 и нет ничего удивительного, что наемные рабочие сделались основной категорией рабочей силы на строительстве новой столицы. Петербург стал тем местом в стране, где сосредоточивалось большое число людей в поисках заработка.
Оплата труда в петровское время была дифференцированной. Если выписанные из-за границы иностранные специалисты (архитекторы, мастера и т. д.) получали очень крупные по тому времени оклады жалованья, часто даже не соответствовавшие их квалификации, то русским специалистам платили гораздо меньше, а простые русские рабочие получали гроши, на которые можно было жить лишь впроголодь. Вот несколько примеров денежных окладов архитекторов-иностранцев: Леблон получал 5000 руб. в год,74 Трезини— 1000 руб., Фонтана — 600 руб.,75 очень посредственный архитектор Геребель — 850 руб.76 и т. д.

Выплачивались оклады и более крупные. В 1715 г., например, в Венеции были подряжены для работы в России 5 «механистов», которым обещали огромное денежное вознаграждение: Дорофей Алимари, давший согласие быть «первым мастером слюзного дела» получил оклад 1000 червонцев в год (из коих 600 ему было выдано вперед), Антоний Вестери получил оклад 380 червонцев (вперед дано 268), Антонин Алимари (сын Дорофея) — 280 червонцев (вперед дано 232), Яков Распари — 200 червонцев (вперед дано 166), садовник француз Гдо — 250 червонцев (вперед дано 225).77

Для сравнения следует указать, что крупнейший русский архитектор М. Г. Земцов начал свою карьеру с ученика, получая с 1711 по 1715 г. всего по 5 руб. в месяц, а с 1715 по 1721 г. — по 10 руб. в месяц. В 1721 г. он был произведен в «подмастерье архитектурного художества», после чего ему было назначено жалованье 15 руб. в месяц,78 хотя в это время он уже выполнял весьма ответственные работы и в 1722—1723 гг. «сделался фактическим руководителем строительства царских дворцов и парков».79

Плата за труд русских рабочих — «мастеровых» и «работных людей» — была значительно меньше. В 1716 г., например, из числа мастеровых людей, «которые обретаютца при доме его царского величества», столяры получали по 24 руб. в год, маляры — по 14 руб. 40 коп. — 18 руб. в год, медник — 19 руб. 40 коп. в год, токари, плотники, кузнецы и другие — всего по 10 руб. 80 коп. в год, «огородники» — 12 руб. в год и т. д. В то же время иностранные «огородники» получали гораздо большие оклады: Ян Розен — 500 руб. в год, Л. Гарнифелт — 248 руб., а «живописец» Ян Тоннауер — 641 руб.80

Таким образом, русские мастеровые люди, работавшие при царском зимнем дворце, получали в среднем по 1 руб. в месяц. Это был обычный размер заработка рабочего на строительстве Петербурга. На такие деньги почти невозможно было прожить в новой столице (где все было так дорого) даже одинокому человеку, не говоря уже о семейных. Во избежание массовой смертности от недоедания царское правительство выдавало рабочим хлебные пайки. Размер пайка был: в месяц по полуосмине муки (около 29 кг) и по малому четверику крупы (около 5 кг),81 т. е. всего на месяц около 34 кг (немного больше, чем по 1 кг в день).

В наиболее худших условиях в смысле оплаты за труд находились работные люди, которые ежегодно высылались в Петербург в порядке отбывания трудовой повинности по строительству города. Они получали денежное жалованье по 1 руб. в месяц, однако в этот же счет шло и «хлебное жалованье» (хлебный паек). Как мы уже видели из текста указа от 31 декабря 1709 г., на руки работным людям полагалось лишь по 50 коп. в месяц. Если же учесть цены того времени (в 1712 г. четверть муки стоила 2 руб., а четверть крупы — 2 руб. 16 коп.,82 то выходит, что за вычетом стоимости хлебного пайка, у работных людей оставалось не более 40% всех денег, а хлебный паек, как мы видим, был не такой, чтобы избавить рабочего от недоедания. Пленные шведы находились в лучшем положении; они получали хлебный паек сверх денежного жалованья, а денег им давалось 30 алтын в месяц (90 коп.),83 т. е. примерно столько же, сколько и работным людям. Также хлебный паек, помимо жалованья, получали и мастеровые люди. Размер пайка у всех был одинаковый.

Однако имелась категория мастеровых людей, которая получала хлебный паек большего размера. Это были переведенцы, т. е. мастеровые люди, в принудительном порядке переселенные в Петербург «на вечное житье». Они получали (согласно указу царя) хлебное жалованье из расчета: в год 5 четвертей муки (около 580 кг) и 4 четверика крупы (около 58 кг). Следовательно, в месяц переведенцы получали примерно по 52 кг (48 кг муки и 4 кг крупы), т. е. почти в 2 раза больше, чем другие категории рабочих.84 Кроме того, переведенцам каменщикам и кирпичникам полагался еще надел земли: на семью по 6 десятин.85

Переведенцы, таким образом, противопоставлялись другим мастеровым людям, получавшим обычный хлебный паек. Это хорошо видно на таком примере. В 1713 г. из числа людей, подведомственных Канцелярии горододых дел, 2500 человек (переведенцы) получали повышенный хлебный паек (5 четвертей муки в год), а 1090 человек — обычный хлебный паек («муки по полуосмине и круп по малому четверику на месяц»). Кто же входил в число 1090? Наряду с солдатами «батальона городовых дел», матросами, учениками, обучающимися архитектуре, здесь имелись и мастеровые люди: столяры, плотники, кузнецы, гончары, кожевенные мастера и т. д.86 По-видимому, это были либо вольнонаемные рабочие, либо рабочие, завербованные из числа рекрутов.

Более хорошие условия по сравнению с другими мастеровыми людьми, в которые были поставлены переведенцы, объясняются тем, что вместе с мастеровыми-переведенцами в Петербург насильственно переселялись и их семьи. Правительству волей-неволей приходилось думать об этих семьях. Паек выдавался не на одного рабочего, а на всю семью. Поэтому размер пайка был больше обычного; переведенцы пользовались и другими льготами: для них строились дома,87 им давались наделы земли под огороды. Что же касается денежного вознаграждения за труд, то переведенцы получали не больше, чем другие. Им полагалось 22 руб. в год, из которых 10 руб. шло на «хлебное жалованье», а 12 руб. (по 1 руб. в месяц) составили их денежный оклад.88

Таким образом, и здесь мы видим заработок 1 руб. в месяц — обычная оплата строительного рабочего Петербурга. Эту плату получали, как мы уже знаем, и неквалифицированные рабочие и очень многие из тех, кто имел квалификацию: плотники, токари и др. Даже рабочие такой тяжелой и необходимой для строительства профессии, как кузнецы, получали не больше: им платили по 30 алтын (90 коп.) в месяц.89 Немногие профессии оплачивались дороже. Мы уже видели, что на работах в Зимнем дворце больше других получали столяры (24 руб. в год) и маляры (14 руб. 40 коп. — 18 руб. в год). Интересно, что примерно такой же заработок был и у квалифицированных рабочих в промышленности: квалифицированный рабочий при домне или в кузнице получал 15—18 руб. в год.90
В отдельных случаях оплата труда на строительстве Петербурга была значительно выше. Приведем несколько примеров. В 1720 г. резчики по камню Прокофьев, Устинов, Локалов и Андреев подали в Канцелярию городовых дел прошение — уравнять их в отношении денежного жалованья со штукатурами. Резчики получали в месяц всего лишь по 90 коп., а штукатуры — по 3 руб. Просьба резчиков была удовлетворена.91 Таким образом, имелись категории рабочих, получавших в 3 раза большее жалованье, чем другие.

Несколько больше платил рабочим и Александро-Невский монастырь. В 1713 г. плотники там получали по 17г руб. в месяц, каменщики первой статьи по 1 руб. 67 коп. В 1717 г. каменщикам и прочим рабочим платили от 2 руб. 50 коп. до 4 руб.92 Впрочем, следует иметь в виду, что едва ли монастырь выдавал своим рабочим хлебный паек, как это делало правительство. В 1724 г. царским указом было установлено следующее вознаграждение за труд неквалифицированного рабочего: «мужику с лошадью» платили в день в летнее время по 10 коп., зимой — по 6 коп., мужику без лошади летом платили по 5 коп., зимой — по 4 коп.93 В наихудших условиях находились «каторжные невольники» (осужденные на каторгу): им полагалось на месяц лишь по 1 четверику круп (т. е. примерно по 0.5 кг в день).94

Помимо повременной оплаты труда, существовала оплата сдельная или «поштучная». Так, например, каменщикам платили с тысячи штук уложенного кирпича или с кубической сажени кладки. В 1717 г. за кладку 1 куб. сажени «плитного камня» платилось 3 руб., за кладку тысячи штук кирпича — 50—70 коп., в зависимости от того, давался или нет каменщику подсобный рабочий.95 В 1721 г. на постройке монастырского подворья на Васильевском острове каменщики получали 1 руб. 80 коп. с тысячи штук уложенного кирпича и по 3 руб. за 1 куб. сажень уложенного «плитного камня».96 Плата за труд не была постоянной и колебалась от разных причин.

До нас дошли сведения о существовании в петровское время норм или «уроков» на работы. Так, например, в 1718 г. потребовалось вырыть котлован под фундамент силами «каторжных невольников». Для установления размера урока было приказано в виде опыта сделать часть этой работы военнопленным или же вольнонаемным рабочим с тем, чтобы можно было требовать того же от «каторжных невольников».97

Рабочий день на строительных работах продолжался столько времени, сколько можно было работать при дневном освещении, т. е. от восхода до заката солнца. Днем давалось время на обед. Продолжительность обеденного перерыва сильно сокращалась осенью и, особенно, зимой. Так, например, в 1708—1709 гг. на работах Адмиралтейства длительность обеденного перерыва была установлена для летнего времени 3 час, осенью и весной — 2 час, зимой — 1 час. За каждый прогульный день брался штраф в размере семидневного заработка, за каждый час прогула вычиталось однодневное жалованье. За взиманием штрафов наблюдали фискал с помощником, в пользу которых поступала четвертая часть штрафных денег.98


73 Очерки по истории СССР. Период феодализма. Россия первой четверти XVIII в. Преобразования Петра, стр. 123.
74 П. Н. Петров, ук. соч., стр. 115.
75 Доклады и приговоры..., т. II, кн. I, стр. 113.
76 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 73/187, № 18, лл. 382—383.
77ЦГАДА, ф. 9, отд. II. кн. 24, лл. 373—374.
78 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 73/187, кн. 19, лл. 99—101.
79 Русская архитектура первой половины XVIII в, стр. 183.
80 Высочайшие указы и повеления императора Петра I... Сборник РИО, т. XI, стр. 298—300.
81 В XVIII в. четверть равнялась 7 пудам 10 фунтам; осмина равнялась 1/2 четверти или 4 четверикам; малый четверик равнялся 1/3 обыкновенного четверика (см: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, полутом 76, СПб., 1903, стр. 718, 736).
82 Доклады и приговоры..., т II, кн. I, стр. 1.11.
83 ЦГИАЛ, ф. 467. оп. 73/187. кн. 19, лл. 137—139.
84 Доклады и приговоры..., т. II, кн. I, стр. 111, 114. Крупа, назначенная царским указом, по-видимому, все же не выдавалась, потому что в последующих указах об ней ничего не говорится (см., например: Доклады и приговоры..., т. III, кн. I, стр. 32).
85 Доклады и приговоры..., т. II, кн. I, стр. 377; ПСЗ, т. IV, № 2536.
86 Доклады и приговоры..., т. III, кн. I, стр. 31—32.
87 Указы и письма императора Петра I к московскому коменданту, а потом сибирскому губернатору кн. М. П. Гагарину. Сборник РИО, т. XI, стр. 149.
88 Доклады и поиговоры. .., т. II, кн. I, стр. 111.
89 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 484/1446. кн. 10, л. 366.
90 Очерки по истории СССР. Период феодализма. Россия в первой четверти XVIII в. Преобразования Петра, стр. 116
91 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 483/1440, № 203, лл. 2, 4.
92 С. Г. Рункевич, ук. соч., стр. 160—161.
93 ЦГИАЛ, ф. 1329, оп. 1, № 26, л. 20.
94 ЦГАВМФ, ф. 176, № 16, ч. I, л. 131.
96 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 484/1446, кн. 10, лл. 113, 114.
98 Описание архива Александро-Невской лавры..., т. III, стр. 458.
97 ЦГАВМФ, ф. 223, № 20, лл. 13—14.
98 ЦГАВМФ, ф. 176, № 50, ч. II, л. 264. (См. также: Петербург петровского времени. .., стр. 132—133).