Карта сайта

Часть 22 - Глава IV - РАБОЧАЯ СИЛА - 3

Насильственное переселение в Петербург мастеровых людей встретило решительное противодействие населения. Как видно из того же доношения Синявина от 6 июня 1712 г., вместо 2500 человек в его распоряжение прибыло всего 2210 человек, из них сбежало с работ 365, умерло 61, дряхлых 46. Синявин жаловался, что он недополучил 762 человека; из присланных же многие не специалисты, а люди нанявшиеся отбыть повинность за специалистов.48

Несмотря на ряд строжайших царских указов о высылке губерниями недосланных мастеровых людей, это не выполнялось. Правительство вынуждено было принять меры иного рода: 29 мая 1713 г. Сенат (по доно-шению Синявина) вынес решение набрать 262 человека мастеровых (в счет недосланных из губерний) из числа рекрутов.49 В том же году за счет рекрутов было пополнено число мастеровых людей на адмиралтейских так называемых «новых кирпичных заводах», находившихся в Стрельне. 9 сентября 1713 г. управляющий этих заводов князь Юрий

Щербатов писал в Сенат: «Указом царского величества повелено из губерний на новые кирпичные заводы присылать помещиковых и вотчин-никовых крестьян кирпичников, которые б умели делать кирпич, кафли и черепицу, и из тех губерний высылают вместо кирпичников работников, а называют их кирпичниками, а кирпичу они делать не умеют; и тех работников кирпичному делу учат на заводах, а живут они на той работе по 6 месяцев, а как выживут 6 месяцев и выучатся кирпичному делу и обжигать, и их в урочные числа надлежит отпускать по домам, а иные и бегут с той работы». Щербатов просил послать на завод постоянных людей из числа рекрут. Сенат приговорил: дать ему 100 человек рекрутов, что и было выполнено. В октябре того же года Щербатов получил еще 50 рекрутов.50

Таким образом, острая потребность в квалифицированных рабочих (особенно «каменщиках» и «кирпичниках») заставляла правительство пополнять их число за счет рекрутов, т. е. пойти на известное уменьшение числа солдат. То же самое наблюдалось в тех случаях, когда государство в принудительном порядке вербовало для себя мастеровых людей из числа помещичьих крестьян. Чтобы оградить интересы помещиков, правительство распорядилось засчитывать им взятых людей за рекрутов: холостой человек считался за одного рекрута, женатый — за двух.51 Это вело к некоторому уменьшению численности войск потому, что помещики, у которых были взяты мастеровые люди, получали право поставлять соответственно меньшее число рекрутов.

Присланные из губерний в Петербург «на вечное житье» мастеровые люди, как уже отмечалось ранее, очень часто не отвечали необходимым требованиям: высылались люди не тех специальностей, какие запрашивались, или же малоквалифицированные, или, наконец, дряхлые и больные. В своем «доношении» Сенату от 16 декабря 1712 г. Синявин писал, что в Петербурге и Шлиссельбурге «дела каменного умножилось», а каменщики из губерний высланы в неполном количестве, вместо многих из них высланы «наемщики», неквалифицированные, многие сбежали и невозможно добиться высылки вместо них замены.52

Все это заставило правительство издать указ, чтобы губернаторы лично осматривали высылаемых в Петербург людей и подписывали собственноручно списки их, «дабы неправд и коварств и негодных не было».53

Грандиозные работы по строительству флота требовали большого числа плотников. Эта потребность стала, по-видимому, особенно острой на рубеже второго и третьего десятилетий XVIII в., т. е. тогда, когда правительство отказалось от применения трудовой повинности населения по строительству Петербурга и стремилось возможно шире использовать на строительных работах вольнонаемный труд. У Петра возникла мысль о создании нового сословия — «вольных плотников», которые, будучи прикреплены к Адмиралтейству и выполняя работы в основном для него, могли бы вместе с тем наниматься «вольно» и на другие работы.

В 1718 г. было приказано построить в Петербурге для «вольных» плотников 2000 изб.54 Указ этот так и остался на бумаге, и 23 февраля 1720 г. царь предписал президенту Камер-коллегии князю Д. М. Голицыну вместо 2000 изб построить по Неве 500 изб, поручив это дело полковнику Кошелеву. 19 января 1721 г. Кошелеву было приказано: «Новопостроенные на Канцевской стороне (т. е. на Охте, — С. Л.) дома отдать безденежно вольным плотникам, которые бывали у судовых работ, чьи б оные не были и податей с них никаких также и на помещиках их за них и за детей их не имать, а ежели кто оных домов пожелает и те б объявились и записывались у тебя с сего объявленного числа в два месяца, а кормитца им плотничьею своею работой по-прежнему вольно», а если понадобятся плотники для Адмиралтейства, то платить им за это деньги «против других вольных работников».55

Петр рассчитывал, по-видимому, на добровольную запись в «вольные плотники», но расчет не оправдался. Уже в марте следующего 1721 г. было предписано капитану Пырскому набрать в северных городах России (Вологде, Бело-озере, Устюге и др.) 432 плотника, перевезти их с семьями в С.-Петербург и поселить в построенных к этому времени 216 избах на Охте. Таким образом, речь шла уже о насильственном переселении. Переселяемым, помимо домов, давалась распаханная земля под огороды и ссуда (хлебом и деньгами), а также предоставлялось право, «где по-хотят работать из найму». Несмотря на эту «вольность», отпускать переселенных плотников за пожитками разрешалось только под поручительство («за поруками»).56

В 1722 г. тому же Пырскому было поручено произвести уже в других городах России новый набор плотников в количестве 350 человек и привести их с семьями в Петербург. Чтобы не ущемлять интересы помещиков, Петр распорядился вознаграждать их за взятых от них людей: за мужчин платили по 20 руб., за женщин (жен плотников) — по 10 руб., за детей — по 5—10 руб. (в зависимости от пола).57

Оба набора Пырского все же не дали намеченного числа 1000 семей плотников, которые должны были быть расселены в 500 избах (по две семьи на избу). К 1724 г., как видно из архивных дел, все 500 изб были уже построены, однако в них были поселены лишь 824 семьи переведенцев, т. е. Пырский не сумел доставить до полного комплекта 176 семей. Впрочем, помимо семей плотников, в этих же избах жили семьи их детей и братьев, да сверх того семьи 200 плотников, записавшихся добровольно. Казалось, правительство могло бы на этом успокоиться, но оказывается к 1724 г. из числа переведенцев успело уже сбежать 127 человек и умерло 91. Налицо оставалось всего 806 плотников.5 8 Правительство снова попыталось прибегнуть к методу добровольной записи в плотники. 4 февраля 1724 г. состоялся царский указ, по которому было велено «в новостроенные при Санкт-Петербурхе Охтенские слободы на житье принимать с воли посацких людей, которые в тягле и подушных книгах не записаны, а солдатских детей в те слободы не принимать».5 9 Очевидно, таких желающих много не нашлось, так как уже в июне 1724 г. Пырскому было предложено в третий раз ехать за плотниками, чтобы вывезти из Архангело- городской губернии недобранные им 176 семей плотников.6 0

Указом от 6 июня 1723 г. «вольные» охтенские плотники были отданы в ведение Конторы Партикулярной верфи, которая в свою очередь подчинялась Адмиралтейству.6 1 Контора Партикулярной верфи имела право привлекать охтенских плотников за известное вознаграждение для своих работ. Первоначально (2 июня 1723 г.) была установлена плата— 18 коп. в день, несколько позднее плата была снижена — платили по 3 руб. 50 коп. в месяц.62

Таким образом, «вольность» охтенских плотников была фиктивной. Выйдя из крепостной зависимости от своих помещиков, они превратились в крепостных людей Адмиралтейства.6 3 Тем не менее, в отдельных случаях охтенские плотники выступали как вольные люди. Они, например, заготовляли гонт, который продавали петербургскому населению.6 4 Они, по видимому, нанимались на строительные работы в Петербурге в качестве наемных рабочих.

Подобные же наемные рабочие из числа отнюдь не свободных людей вербовались для строительства Петербурга из разных категорий населения. Здесь были и солдаты, и посадские люди, и крестьяне, как государственные, так и крепостные. Правительство было крайне заинтересовано в рабочих для строительства Петербурга и вербовало их всюду, стремясь, насколько возможно, преодолеть возникающие затруднения. Уже в 1711 г. было разрешено солдатам петербургского гарнизона и Адмиралтейства, а также «мастеровым и работным людям» наниматься на работы в свободное время с разрешения своих командиров и начальников.6 5 Известны и более ранние случаи вольного найма на строительные работы. В 1710 г. в одном из писем к Синявину А. Д. Меншиков предлагал ему строить «на государевом дворе каменные строения», нанимая по воскресеньям каменщиков, как это Синявин уже практиковал на других стройкау.66

Основная масса наемных рабочих была, по-видимому, из крестьян. Для того чтобы иметь право законно наняться на работу, крестьянин должен был получить от своего помещика написанное по форме «покормежное письмо», которое нельзя было просрочить.67 Помимо владельцев покор-межных писем, имелось большое число беглых крестьян, искавших заработка. Как отмечает А. Л. Шапиро в своей работе «Крестьянские отходы и крестьянский наем в петровское время», «беглых крестьян и отходников-строителей, объединяющихся в артели каменщиков, плотников и т. д., мы встречаем часто в XVII в. Но особенно много было их в начале XVIII в.».68 Крестьяне тянулись на заработки в Петербург в основном из северных нечерноземных районов европейской России — из Новгородского, Старорусского, Вологодского, Ярославльского, Суздальского, Ростовского, Московского, Бежецкого, Костромского и других уездов.69

С беглыми крестьянами администрация вела беспощадную борьбу; их били плетьми и возвращали на место жительства. Однако, будучи сильно заинтересовано в рабочей силе для строительства Петербурга, петровское правительство не было последовательно. Именно в Петербурге беглецу было легко укрыться от своих владельцев, закрепившись за сильное учреждение. Такая запись была иногда фиктивной, но помогала беглецу.70 Таким образом, беглые крестьяне пополняли число наемных рабочих на строительстве Петербурга.

Правительство Петра широко вербовало людей на строительные работы из разных кругов населения. Помещики получали компенсацию за каждого взятого у них человека, как это было видно на примере охтенских плотников. Чаще всего вольнонаемные поступали на работу к подрядчикам. Каждый такой подрядчик брался производить работу «своими людьми» и был поэтому заинтересован в найме рабочих. Иногда артель вольнонаемных заключала договор о производстве тех или иных строительных работ непосредственно с заказчиком. Так, например, в 1716 г. князь В. В. Долгоруков заключил договор на постройку дома в Петербурге с артелью каменщиков, состоявшей из 43 крепостных крестьян, принадлежавших Головину, Барятинскому и другим владельцам.71 Наемные рабочие вербовались не только из крестьян-отходников, но и непосредственно из жителей Петербурга. Говоря о населении города, автор «Описания» Петербурга 1716—1717 гг. выражает свое удивление той быстроте, с какой заселилась новая столица. Это произошло, по мнению автора, потому, что:
«1) крупные бояре и дворяне привезли с собой много людей и при • слуги;
2) купцы и торговцы на этом новом месте, где первоначально все было в высшей степени дорого, нашли себе доходы;
3) много шведов, финнов, лифляндцев не могли остаться жить в своих разрушенных и частично сгоревших домах и, будучи принуждаемы нуждой, не имели другого выхода, как перебраться сюда большими партиями;
4) для нового мореплавания и строительства кораблей доставлены были сюда со всех уголков мастера, ремесленники и матросы с женами и детьми;
5) также очень много работных людей из татар, русских и калмыков после того как они отработали срок в соответствии с указом его царского величества, не потребовали возвращения в далекую дорогу домой, а получили достаточно работы за деньги у многих бояр, которые все эти годы строили все больше и больше домов и, таким образом, нашли себе выгоду; несколько тысяч их (т. е. работных людей, — С. Л.) сделали себе дома и поселились в них».72


48 Доклады и приговоры. .., т. II, кн. II, стр. 216—218.
49 Доклады и приговоры. .., т. III, кн. II, стр. 507.
50 Доклады и приговоры..., т. III, кн. II, стр. 734—735, 836—837. Как видно из текста письма Ю. Щербатова, квалифицированные рабочие («кирпичники») посылались на «новые кирпичные заводы» в порядке трудовой повинности.
51 ПСЗ, т. V, № 2858.
52 Доклады и приговоры..., т. II, кн. II, стр. 459, 461.
53 ПСЗ, т. IV, № 2485; т. V, № 2753.
54 Высочайшие указы и повеления императора Петра I... Сборник РИО, т. XI, стр. 371.
55 ЦГАВМФ, ф. 174, № 34, л. 65.
56 R. Мансуров, ук. соч., ч. I, стр. 11—13.
57 Там же, стр. 13—14.
5 8 ЦГАВМФ, Ф. 223, № 32, лл. 6—7.
59 ЦГАВМФ. ф. 174, № 34, л. 27.
60 ПСЗ, т. VII, № 4527.
61 М. Н. П о т е х и н. Охтенские крепостные селения. Диссертация. 1953, стр. 34.
Хранится в библиотеке Ленинградского университета.
6 2 Б. М а н с у р о в , ук. соч., ч. I, стр. 14—15.
6 3 М Н П о т е х и н, ук. дисс, стр. 19—20.
64 Там же, стр. 43. Гонт — деревянный кровельный материал в виде тонких дощечек,
имеющих клинообразное сечение. В толстой кромке дощечки имеется паз, в который при
покрытии крыши входит острый край соседней гонтины.
65 ЦГАВМФ, ф. 176, № 62, л. 109.
66 ЦГИАЛ, ф. 466, оп. 36/1629, № 477, л. 85.
67 А. Л. Шапиро. Крестьянские отходы и крестьянский наем в петровское время. Ученые записки Ленингр. гос. педагогического института им. М. Н. Покровского, т. V. Исторический факультет, вып. I, Л., 1940, стр. 39.
68 Там же, стр. 42.
69 Там же, стр. 36.
70 Там же, стр. 40.
71 Там же, стр. 44.
72 Eigentliche Beschreibung..., стр. 13—14.