Карта сайта

Часть 15 - Главa II - РЕГЛАМЕНТАЦИЯ ГОРОДСКОЙ ЗАСТРОЙКИ - 4

При царе Фео-доре Иоанновиче была сделана первая попытка установления нормальной ширины улиц Москвы (12 сажен для улиц и 6 сажен для переулков),5 7
но этот царский указ не выполнялся.

После пожара 1688 г. был издан указ, требовавший покрытия крыш домов поверх теса землей и дерном и запрещавший строить «хоромное строение о трех жильях» (т. е. трехэтажные дома),58 так как считалось, что высокие здания были опасны в пожарном отношении. Именно поэтому запрещалось возведение на крышах высоких гребней.59

Уже в XVII в. правительство всячески стимулировало постройку каменных домов и пыталось ограничить деревянное строительство. В 1633 г. были обещаны царские милости всякому, кто построит каменные палаты.

Указом 1681 г. предписывалось на погорелых местах по большим улицам строить каменные дома и запрещалось строительство деревянных домов у стен Китай-города и Белого города. Для облегчения же постройки каменных зданий, правительство распорядилось выдавать из казны кирпич с рассрочкой платежа на 10 лет. В 1688 г. было запрещено делать деревянные
надстройки на каменных домах.60

Прокладка прямых параллельных улиц (характерных для планировки Васильевского острова) практиковалась еще в Москве. Если центральная часть Москвы имела весьма путанный план, то на окраинах ее уже в XVII в. при постройке Хамовнической, Немецкой и Мещанской слобод применялась линейная планировка с прямыми и параллельными улицами, причем дома ставились не внутри дворов, а вдоль улиц. Возможно, что в этом проявилось влияние Запада. Подобную же планировку применил и сам Петр, когда он строил солдатские слободы для Преображенского и Семеновского полков за рекой Яузой. «Светелки», в которых жили солдаты, вытягивались в линию вдоль улицы с соблюдением необходимых в противопожарном отношении разрывов между домами.61 Отсюда остается один шаг до идеи применения сплошной линии застройки в тех случаях, когда дома делаются из камня, и, следовательно, не нужно устраивать между домами противопожарные разрывы.

В отношении регламентации городской застройки Петр шел по пути, намеченному уже его предшественниками. «Градостроительные реформы Петра были подготовлены предшествующей эпохой», — пишет в своей работе «Старая Москва» П. И. Гольденберг. «Предшественники Петра стремились регулировать городскую застройку: расширить и выпрямить улицы, придать кварталам прямоугольные очертания, строить каменные палаты вдоль главных улиц, но сделано ими было немного и их начинания были продолжены Петром».6 2

Петру удалось сделать гораздо больше. Он придал градостроительным работам плановый характер и поставил их наравне с выполнением других работ государственной важности. Первоначально регламентация городской застройки проводилась Петром в Москве и начало этому было положено еще до основания Петербурга. Характерно, что очень многое из того, что так настойчиво проводил Петр в Петербурге, он пытался несколько ранее осуществить в Москве.

Согласно указу от 17 января 1701 г. предписывалось на погорелых местах строить в Москве лишь каменные дома или, в крайнем случае, мазанки; («по образцам каковы сделаны в селе Покровском») и крыть их черепицей.63 Указом 28 января 1704 г. было запрещено строить деревянные дома во всем Кремле и Китай-городе. Новые дома требовалось делать из камня и ставить по «улицам и по переулкам, а не посредь дворов своих».64 Таким образом, уже в 1701 — 1704 гг. правительство принимает энергичные меры по стимулированию каменной застройки, требует, чтобы дома ставились вдоль улиц (а не в глубине дворов), практикует строительство образцовых домов.

Добиваясь того, чтобы в Кремле и Китай-городе строились лишь каменные дома, Петр запретил возведение каменных зданий в других частях города: Белом и Земляном городе.65 Здесь мы опять встречаем применение той меры, которая практиковалась позднее в Петербурге: запрещение строительства каменных домов повсюду, чтобы они строились в назначенном царем месте. В 1712 г. запрещение строительства деревянных домов было распространено и на Белый город. Крыть дома разрешалось лишь черепицей или дерном.66 Построенные в Кремле и Китай-городе, вопреки указам, деревянные дома по распоряжению властей ломались.67 В 1715 г. было приказано в Москве «во всяком лесном ряду» сделать образцовые деревянные каркасы для мазанок.68 По-видимому, этот указ был связан с запрещением в 1714 г. строительства каменных домов во всей стране, кроме Петербурга.

Из всего вышеизложенного следует, что петровские мероприятия по регламентации петербургской застройки были продолжением и дальнейшим развитием того, что несколько ранее было им начато в Москве и что в свою очередь вытекало из предшествующей русской градостроительной практики. И Петр, и его предшественники использовали опыт передовых стран Запада, однако при этом принимался во внимание и опыт России.

Петровские градостроительные мероприятия, как и все его реформы, были подготовлены естественным ходом развития страны. Поэтому они проводились успешно. Но это было не всегда. В тех случаях, когда Петр ставил перед собой надуманные задачи, не вызывавшиеся потребностями жизни, он всякий раз терпел неудачу в их выполнении. Именно поэтому потерпел провал его план устройства центра города на Васильевском острове, а еще раньше на острове Котлине. Поэтому же он не смог осуществить и другой свой замысел — расселения жителей в Петербурге по профессиональному принципу. Об этом следует сказать несколько подробнее.

Средневековый обычай ремесленников разных профессий селиться обособленно друг от друга был широко распространен как в Западной Европе, так и на Руси. В Москве в XVII в. было много ремесленных слобод, названия которых говорили о профессии их жителей: Гончарная, Бронная, Иконная и т. д.69
По-видимому, этот обычай, который в XVIII в. начинал уже постепенно превращаться в пережиток прошлого, привел Петра, горячего сторонника регламентации, к мысли о необходимости расселения жителей Петербурга в зависимости от их занятий. План Петра заключался в следующем.

Каждая часть города предназначалась для заселения вполне определенной категорией жителей. На Адмиралтейском острове должны были жить лишь те, кто по своей работе был связан с Адмиралтейством; на Московской стороне — те, кто работал в Конюшенном и Артиллерийском ведомствах, в ведомстве Конторы Партикулярной верфи, а также гвардейские полки; на Городском острове — мастеровые люди Канцелярии городовых дел, военнослужащие полков Петербургского гарнизона и т. д. На Васильевском острове надлежало жить наиболее состоятельному населению города: дворянству, купечеству, разночинцам и, по-видимому, также части ремесленников, т. е. всем тем, кто был в состоянии строить хорошие дома.70 Жители

Васильевского острова противопоставлялись в какой-то степени населению других частей города, где должен был жить главным образом «подлый» народ. Исключение представляла лишь полоса застройки вдоль реки и ее протоков, которая относилась к парадной части города. На набережных, независимо от того, в какой части города они находились, строила себе дома знать.

Определив назначение каждой части города, Петр добивался, чтобы они заселялись именно так, как он наметил. А так как жители уже успели построить себе дома совсем не там, где им было предназначено, то правительству следовало либо примириться с создавшимся положением, либо переселять всех тех, кто жил не в установленном для него месте. Петр выбрал второй путь.

26 мая 1720 г. был издан указ, в котором говорилось: «... на Адмиралтейском острову и за речкою Мьею (т. е. за Мойкой, — С. Л.) объявить всякого ранга людем, кроме морских и адмиралтейских служителей, у которых дворы на оном острову есть, кроме вышних персон и набережных домов по Большой Неве реке и речке Мье... чтоб они хоромное строение с мест своих сносили и строили на Васильевском острову, и о том требовали мест, понеже на Адмиралтейском острову и за речкою Мьею на оных местах надлежит строитца адмиралтейским служителем и теми местами удовольствовать прежде подлых адмиралтейских служителей, у которых к ломке по вехам пришли дворы, а потом и протчим отдавать такие места челобитчиком, адмиралтейским же служителем, которые будут требовать чьих мест».71

Таким образом, указ требовал переселения с Адмиралтейского острова на Васильевский всех тех, кто по своей работе не был связан с Адмиралтейством. Исключение делалось лишь для «вышних персон» (т. е. знати) и для тех, кто имел дома на набережных Адмиралтейского острова. Освободившиеся места подлежали раздаче адмиралтейским служащим, а в первую очередь тем, у кого сносились дома в связи с перепланировкой города. В последующих указах правительство потребовало переселения также и с Московской стороны и с Городского острова всех тех, кому там не надлежало жить. Территория, предназначенная для расселения служащих того или иного ведомства, закреплялась за ним и всякая продажа домов представителям других ведомств была запрещена.72

О насильственном переселении с Адмиралтейского острова на Васильевский прусский посланник Мардефельд писал в 1721 г. следующее: «Так жак окончательно решено, что настоящий город будет находиться на Васильевском острове, то было приказано жителям Немецкой слободы73 перебраться туда, на этой стороне вообще не хотят ничего оставлять, кроме строений, принадлежащих к Адмиралтейству. Этот приказ отзывается на всех богатых купцах всех наций, которые ведут оптовую торговлю, ремесленниках всех родов, мясниках, пивных и винных торговцах, одним словом на всех, которые заботятся о необходимости и приятности в жизни. Жители находятся в отчаянии: их лишают домов, садов, теплиц, а потом по произволу заставляют на новых местах опять селиться, а все живущие по реке должны строить каменные дома».74

Несмотря на угрозу сломки домов ослушников указов, правительству не удалось осуществить намеченное переселение даже к 1724 г. 5 января 1724 г. еще раз предлагалось жителям Городского острова и Московской стороны переехать на Васильевский остров в 1725 г., иначе дома их будут сломаны, а сами они будут насильно поселены в черные избы на Васильевском острове.75 Указ от 14 февраля 1724 г. устанавливал также окончательный срок для переселения с Адмиралтейского острова — 30 июля 1724 г. Ослушникам грозили новые кары.76
Все эти угрозы не дали нужных результатов. Петру так и не удалось осуществить свой план регламентации расселения жителей Петербурга. Эта надуманная затея потерпела крах.

Преемники Петра еще долго держались за идею закрепления за ведомствами определенных территорий города. Окончательно от нее отказались лишь в 1761 г., когда адмиралтейским служащим было разрешено продавать свои дома.77

Интересно, что за год до этого в 1760 г. была отменена повинность дворян по обязательной постройке домов в Петербурге.78 Эта чрезвычайная мера Петра, практически давно уже не дававшая результатов, была юридически отменена лишь через 35 лет после его смерти.


57 История Москвы, т. I. М., 1952, стр. 236.
58 П. В. С ы т и н , ук. соч., стр. 164; ПСЗ, т. II. № 1314.
59 История Москвы, т. I, стр. 508.
60 Там же, стр. 506; П. В. С ы т и н , ук. соч., стр. 163.
6 1 П. В. С ы т и н , ук. соч., стр. 230.
62 П. И. Г о л ь д е н б е р г . Старая Москва. М., 1947, стр. 31.
63 ПСЗ, т. IV, № 1825.
64 ПСЗ, т. IV, № 1963.
65 ПСЗ, т. IV, №№ 2051, 2232, 2306.
66 ПСЗ, т. IV, №№ 2531, 2534, 2548, 2591.
67 Указы и письма императора Петра I к московскому коменданту, а петом Сибирскому губернатору кн. М. П. Гагарину. Сборник РИО, т. XI, стр. 131.
68 ПСЗ, т. V, № 2972.
69 М. Н. Тихомиров. Древняя Москва (XII—XV вв.). М., 1947, стр. 124—126
73 Немецкая слобода находилась на Адмиралтейском острове в районе нынешней улицы Халтурина.
74 Дипломатические документы, относящиеся к истории России. Relationen des Freiherrn Gustav von Mardefeld. Сборник РИО, т. XV, стр. 184—185.
75 ПСЗ, т. VII, № 4405.
76 ПСЗ, т. VII, № 4474.
77 ПСЗ, т. XV, № 11356.
78 ПСЗ, т. XV, № 11137. О повинности дворян по строительству домов в Петербурге говорилось на стр. 36—38 и далее.