Карта сайта

Часть 14 - Главa II - РЕГЛАМЕНТАЦИЯ ГОРОДСКОЙ ЗАСТРОЙКИ - 3

Так, например, в 1720 г. в связи с прокладкой новой набережной улицы, устроенной на подсыпанном участке левого берега Невы, была закрыта прежняя улица, проходившая от Почтового двора до старого Зимнего дворца.39

По сведениям Трезини, к 1722 г. на Адмиралтейском острове было проложено 16 улиц общей длиной 5797 сажен (т. е. около 12 км), в том числе: шириной 8—10 сажен — 7 улиц, шириной 7 сажен — 4, шириной 4—5 сажен — 5, а также проложена «перспективая» дорога от Адмиралтейства к Фонтанке длиной 826 сажен и шириной 9 сажен.40 Обращает на себя внимание узость тогдашних улиц. Ширина в 4—5 сажен (8— 10 м) была обычным явлением, некоторые улицы имели ширину всего 3 сажени и даже «перспективая дорога» была шириной лишь в 9 сажен. Из этого можно заключить, что представление о широких петербургских улицах, существовавших уже в петровское время, является ошибочным и, конечно, не прав П. Н. Петров, который полагал, что ширина современных улиц определилась уже при Петре.41

Планировочные мероприятия проводились и в других частях Петербурга. В 1715—1716 гг. был разработан генеральный план Петербурга, на который нанесен проект планировки Васильевского острова, где намечался центр города (рис. 8). В 1717 г. Леблон создал новый проект планировки всего Петербурга, попытавшись искусственно вписать план города в геометрическую фигуру эллипса. Проект Леблона, отличавшийся надуманностью и формализмом и не учитывавший местных условий, не был осуществлен. Застройка Васильевского острова проводилась по чертежам Трезини, который в 1717 г. сделал два варианта проекта планировки этого острова, развивавших планировочную структуру проекта 1715—1716 гг.42
В эти чертежи также вносились изменения. В апреле 1722 г. Трезини писал А. Д. Меншикову, что он высылает ему планы Васильевского острова, «и на том же плане назначены дворы, строенные по первому чертежу, которые надлежит перенести на улицу по новому чертежу». На плане Трезини была обозначена запроектированная высота от уровня воды в Неве до погребных окошек домов. Эта высота первоначально намечалась равной 9 футам 7 дюймам, но после наводнения 1721 г. была увеличена на 3 фута — до 12 футов 7 дюймов (3 м 84 см).43

Отсюда видно, что на проектах планировки того времени обозначалось не только расположение улиц и домов в плане, но и задавалась вертикальная отметка, определявшая высоту уровня полов зданий. Окончательный вариант планировки Васильевского острова был составлен уже после смерти Петра.


39 Высочайшие указы и повеления императора Петра I. . Сборник РИО, т. XI, стр. 397—398.
40 Составленное по высочайшему повелению обозрение предположений о застроении С.-Петербурга с 1703 по 1834 год в семи исторических атласах. [Атлас Майера]. Атлас I, ч. I, описание, стр. 129—130. Хранится в Государственном музее истории Ленинграда.
41 См рассуждения П. Н. Петрова о ширине улиц Литейной части города (П. Н. Петров, ук. соч., стр. 106).
42 А. Н. Р е п н и к о в, ук. дисс, стр. XV—XX; Письмо де Лави французскому Министерству иностранных дел Сборник РИО, т. XXXIV, стр. 115, 223; Русская архитектура первой половины XVIII века..., стр. 145—146.
43 ЦГАДА, ф. 198. Письма к Меншикову, «Т», № 15, лл. 5—10

В письме от 19 декабря 1722 г. Трезини сообщал А. Д. Меншикову, что собирается выслать ему план Адмиралтейского острова, который делает Гербель (по-видимому, это был опять новый план этой части города), что же касается Городского острова, то нового чертежа не делается, потому что там сейчас нет нового строительства.44 Таким образом при Петре были сделаны проекты застройки всех основных районов города, однако эти проекты не были чем-то незыблемым. Они, как мы уже видели, часто менялись в зависимости от новых указаний Петра.

В результате правительственных мероприятий по урегулированию городской застройки при Петре были заложены основы современной планировки некоторых частей Петербурга. Знаменитые 3 луча, идущие от Адмиралтейства, которыми до сих пор восхищаются архитекторы, были намечены уже в то время. Два из них — Невский проспект и нынешний проспект Майорова — проложены при Петре, направление третьего луча (нынешняя улица Дзержинского), проложенного позднее, определилось также при Петре. Л. Р. Куракин в своей диссертации сообщает, что на плане Петербурга 1722 г. этот третий (средний) луч или средняя перспектива (ул. Дзержинского) уже обозначен. Таким образом, трехлучевая композиция является творением зодчих петровского времени.45

Сведения Л. Р. Куракина подтверждаются планом Петербурга 1727 г., хранящимся в Рукописном отделе Библиотеки Академии наук СССР. На этом плане, представляющем собой проект защиты Петербурга от наводнений, обозначены все три луча (рис. 9).46 План 1727 г. был опубликован в 1859 г. в «Журнале Главного управления путей сообщения и публичных зданий».47
В петровское время в значительной степени определилась также планировка Васильевского острова. Хотя Петр и не успел осуществить всего того, что было намечено, все же планировка Петербурга с его прямыми улицами, проложенными в соответствии со специально разработанными проектами, выгодно отличалась от планировки как других городов России, так и городов Западной Европы, носивших еще средневековый характер. Мероприятия по планировке Петербурга дали городу четкий план, однако они обходились дорого. При проведении их Петр никогда не считался ни с затратами государства (что ложилось на плечи простого народа), ни с интересами петербургских жителей.

Перенос на другие места казенных зданий, казарм и т. д. практиковался часто. В январе 1721 г. в связи с постройкой эллинга48 Петр приказал перенести за казенный счет рыбные садки на Неве от нынешней площади Декабристов на новое место у Почтового двора.49 В 1723 г. велено было казармы солдат, матросов и конопатчиков Партикулярной верфи перенести поближе к этой верфи.50 В 1724 г. царь распорядился перенести во внутрь нового каменного Мытного двора рынок, находившийся до этого на Адмиралтейском лугу,51 и т. д. Еще меньше считалось правительство с интересами отдельных жителей.


44 ЦГАДА, ф. 198. Письма к Меншикову, «Т», № 15, лл. 21—22.
45 Л. Р. Куракин, ук. дисс, стр. 94.
46 Проиект, каким образом город Санкт-Петербурх как наискорейше и наибеспеч-нейше противо разливания воды укрыть возможно. Хранится в Библиотеке АН СССР. Рукописный отдел. Шифр 17.17.3.
47 Журнал Главного управления путей сообщения и публичных зданий, т. 30, СПб., 1859, чертежи, л. IX.
48 Эллинг — строение с наклонным фундаментом (стапелем), в котором строится корпус судна.
49 ЦГИАЛ, ф. 1329, оп. 2, № 19, л. 38. 50 ЦГАВМФ, ф. 174, № 34. л. 25—26. 51 ЦГИАЛ, ф. 1329, оп. 2, № 21, л. 27.

Снос и перенос домов ным. Каждое изменение проекта планировки вызывало новые осложнения для жителей Петербурга. Дома, с переносом которых на новые места медлили их владельцы, ломались полицией. При этом все расходы по переносу построек падали на самих жителей.

Легкость, с которой правительство Петра отдавало распоряжения о сносе тех или иных домов, поражала иностранцев. Прусский посланник Мардефельд с возмущением сообщал в своем донесении, что барону Левенвольду приказали сначала мостить улицу около своего дома, потом с него взяли деньги на посадку деревьев у этого дома, а в заключение приказали снести самый дом, потому что это место понадобилось Петру для размещения своих преображенцев. «Часть этого дома, — писал Мардефельд, — Левенвольд постоянно отдавал в наймы иностранным министрам и имел от этого годовой доход в 400 рублей. Что ему за это не возвратят ни гроша, это прямо следует из основных законов этой страны, в которой все принадлежит богу и царю».52

Если так мало соблюдались интересы высокопоставленных иностранцев, то что же говорить о простых людях, с ними уж никак не считались. В 1725 г. (уже после смерти Петра) началась перепланировка Переведен-ских слобод на Адмиралтейской стороне, так как правительство нашло, что переведенцы «для лутчей выгоды» все должны «в купности быть», «а не как ныне в расстоянии живут». Архитектором Фоншвизеном был составлен проект урегулирования Переведенских слобод. Согласно этому проекту, дома переведенцев (каждый на две семьи) ставились друг против друга таким образом, чтобы один из них выходил на одну улицу, а другой на соседнюю, между домами размещались огороды (см. схему).

Схема расположения домов в Переведенских слободах по проекту архитектора Фоншвизена

Когда поставлены были вехи, обозначавшие направление новых улиц, выяснилось, что 96 дворов подлежало сносу. Это нимало не смутило правительство, которое предписало приступить к работе немедленно и тотчас же ломать дома, подлежащие сносу. Была выделена специальная сумма на расходы с тем, однако, чтобы она возместилась за счет самих мастеровых-переведенцев.53 Таким образом, в целях некоторого улучшения планировки Петербурга правительство с необычайной легкостью пошло на ломку сотни домов, принадлежавших людям, жившим на скудное жалованье; две сотни семейств, оставленных без крова, были обязаны за свой счет строить себе новые дома. Такие случаи были далеко не единичны.


52 Дипломатические документы, относящиеся к истории России в XVIII столетии.
Relationen des Freiherm Gustav von Mardefeld. Сборник РИО, т. XV, СПб., 1875
стр. 185.
53 ЦГАВМФ. ф. 233, № 260, лл. 179—183. 201—202.

Петровские мероприятия по регламентации городской застройки придали Петербургу черты нового города не только по времени его основания. Четкая планировка, прямые улицы, застроенные домами, поставленными в линию, а не внутри дворов, хорошее архитектурное оформление зданий, большое число каменных домов — все это были новые черты, отличавшие Петербург от других городов России, не исключая и Москву. Вот что пишет о Москве петровского времени П. В. Сытин в своей книге «История планировки и застройки Москвы»: «Москва была застроена в подавляющей массе деревянными строениями; на улицы продолжали выходить большей частью заборы с воротами и кой-где меж ними — деревянные людские избы, конюшни, амбары и т. п. Каменные дома по улицам, за исключением Китай-города, были редким исключением. Линии улиц были кривые и ломаные; камнем замощены были только главные улицы в Китай-городе и в Белом городе. Улицы и их переулки внутри были замощены по-прежнему деревом или ничем не замощены».54

Несколько ранее, в той же книге, говоря о Москве конца XVII в., Сытин пишет: «Выдержанных линий застройки улицы не имели: в одних местах они суживались строениями так, что' в них трудно было разъехаться двум встретившимся подводам, в других местах расширялись в настоящие площади. Особенно тесно было на улицах у ворот Белого и Земляного городов, где впереди дворов стояли лавки, цирюльни, кузницы и пр.».55

Если так выглядела Москва, то что же говорить о других русских городах! Откуда же были занесены новые черты, присущие Петербургу? Не были ли они результатом перенесения западноевропейских образцов на русскую почву? Если познакомиться поближе с тем, что представляли собой в то время города Западной Европы, которые удалось повидать Петру, то мы увидим, что нельзя говорить о простом копировании Запада; дело обстояло значительно сложнее.

Западноевропейские города имели, как правило, радиально-кольцевую планировку с крепостями и рынками в центре, скученную застройку, заключенную в несколько рядов городских стен и валов, узкие улицы, не отличавшиеся прямизной, от которых отходила неправильная сеть переулков. Все это походило на Москву. Для Петербурга же были характерны широкие просторы, четкость планировки, имевшей мало общего с кольцевой системой, отсутствие городских стен, т. е. все то, чего не было на Западе. Планировка Петербурга, таким образом, носила новые черты даже по сравнению с городами Западной Европы.

Лишь в отношении каменной застройки, обилия выдающихся по архитектуре зданий и манере строить дома фасадами на улицу Западная Европа шла впереди, однако и здесь в России были свои традиции. Не отрицая влияния Запада, нельзя не видеть все же такого простого факта, что Петербург имел свое особое и несомненно русское лицо. Вместе с тем нельзя не отметить и другое — преемственность градостроительных мероприятий Петра от мероприятий, проводившихся в предшествующую эпоху.

Действительно, регламентация городского строительства не была для России явлением совершенно новым, впервые примененным лишь в Петербурге. Задолго до Петра русское правительство пыталось проводить мероприятия по регламентации застройки Москвы с целью как предохранения от пожаров, так и улучшения планировки города. В 1495 г. был издан указ о сносе (в целях предохранения от пожаров) деревянных строений, находящихся ближе 110 сажен от стен московского Кремля.56


54 П. В. Сытин. История планировки и застройки Москвы, т. I. 1147—1762. Труды Музея истории и реконструкции Москвы, вып. I. М., 1950, стр. 227.
55 П. В. Сытин, ук. соч., стр. 183.
56 Архитектура и строительство, 1947, № 11.