Карта сайта

Архитектура дворца советов - (часть 51 - Засл. деятель искусств И. Э. ГРАБАРЬ (Москва))

Засл. деятель искусств И. Э. ГРАБАРЬ (Москва)

У многих из нас имеются кое-какие сомнения и опасения, связанные со строительством Дворца Советов. Я не буду касаться его архитектуры, которая меня устраивает как советского человека и как современника. Если в ней, с моей точки зрения, есть некоторые небольшие недостатки, то они никак не мешают мне считать этот памятник действительно замечательнейшим памятником нашей эпохи.

Гораздо большие сомнения и опасения внушает мне основная скульптура В. И. Ленина. О недостатках ее говорили уже много. Я хочу коснуться вопроса, который здесь еще не затрагивался.

Если скульптура, которую мы обычно рассматриваем на близком расстоянии, ставится на такой огромной высоте, как 300 с лишним метров, то спрашивается, будет ли эта скульптура казаться нам такой же, какой мы видим ее, когда она находится на уровне нашего зрения? Нет, этого быть не может и никогда не будет. Этому учит нас вся история искусства.

Общеизвестно, что великие зодчие прошлого прибегали к целому ряду приемов, чтобы наивыгоднейше подавать свои произведения зрителю. Достаточно вспомнить историю колонны в мировом искусстве и то, для чего ее утонение было выработано человечеством. Оно было выработано для того, чтобы придать колонне больший масштаб, и это было очень осмысленно и логично. Но если бы кто-нибудь вздумал и без того очень тонкую колонну утонить еще больше, он совершил бы грубую ошибку. Ее, кстати сказать, и совершают иногда в наши дни.

В области архитектуры за последнее время сделано много исторических изысканий на эту тему, в скульптуре же не сделано еще почти ничего. Но все-таки мы знаем, благодаря работам, проведенным в Москве в первые годы революции, что знаменитые кариатиды афинского Эрехтейона построены по принципу перспективы: каждая последующая несколько меньше предыдущей.

Как же обстоит дело со скульптурой Меркурова? Представьте себе, что гениальные произведения скульптуры — «Гермес» Праксителя или «Давид» Микельанджело — мы поставим на высоту 300 м. «Давид» и «Гермес» исчезнут, останутся одни уродливые формы. Это означает, что при проектировании скульптуры, рассчитанной на такую высоту, надо проектировать несколько иначе, чем обычно.

С. Д. Меркуров высказал пожелание о помощи, и эту помощь мы обязаны ему оказать. Но какой же совет мы можем дать Меркурову? Я не берусь сказать точно и определенно, что нужно сейчас предпринять со скульптурой. Я могу только сказать, что здесь явно не так учтены неизбежные искажения перспективы. Великолепная архитектура заканчивается скульптурой. Эта архитектура построена так, что чем выше, тем она уточненное по своим формам, тем она ажурнее. Так же строились и античные здания и готические соборы. Так было и во всей истории человечества.

Что же должно быть наверху? Нечто, если и не усиливающее ажурность, то, по крайней мере, не убивающее ее. На самом же деле получилось так, что утонченные архитектурные формы завершаются какой-то громоздкой массой. Уже в этом заключается ошибка. Фигура чрезмерно широка и слишком коротка. Она должна быть значительно удлиненнее, чтобы снизу казаться нормальной. Этого нельзя рассчитать математическими формулами, потому что такие формулы еще не найдены. Единственный правильный путь здесь — творческая интуиция и художественное чутье.

Перехожу к вопросу об освещении Дворца Советов. Меня удивляет, что при проектировании этого освещения упущено самое главное — проектирование искусственного дневного света. В Америке, в Англии, в Голландии в поисках наилучшего освещения музеев и других общественных зданий уже давно пришли к заключению о необходимости искусственного дневного света. Техника этого искусственного дневного света доведена там до такой высоты, что при одновременном наличии настоящих и искусственных окон, которые застеклены матовыми стеклами, невозможно отличить искусственный свет от настоящего, благодаря этому наша нервная система избавляется от того неприятного действия, которое вызывается колебанием естественного солнечного света и которое так нервирует всех посетителей музеев. Разумеется, в вопросах освещения такого гигантского зала, как Большой зал Дворца Советов, мы должны быть впереди всей Европы, а не далеко позади, как это есть в настоящее время.

Во Дворце Советов должно быть такое освещение, какое не снилось и Америке, такое освещение, чтобы человек чувствовал себя, как на открытом воздухе. И такое освещение обязано обеспечить управление строительства Дворца Советов.

По вопросу о росписях Дворца Советов было высказано два противоположных мнения: одни говорили о желательности какой-то погашенной цветовой гаммы, другие — о необходимости максимально яркий живописи. Блеклые краски нам не нужны, они не сродни нам. Чрезмерно яркая, беспокойная цветовая гамма тоже непригодна, потому что больше всего надо опасаться пестроты. Как всегда, истина посредине. Росписи должны быть сильными по цвету, но гармоничными и колористически сгармонированными. Общее впечатление должно быть радостным и светлым, ибо нет на свете ничего более радостного и светлого, чем жизнь в Советском Союзе.