Карта сайта

Вот каким путем достигается созерцание Бога ...

Вот каким путем достигается созерцание Бога, насколько он доступен созерцанию, и кто не удостаивается такого созерцания, вследствие ли (вышеуказанных) препятствий или по недостатку научения, руководящего на этом пути и внушающею веру в Бога, тот, признав виновным лишь себя, пусть отрешится от всего и приведет себя к полному уединению. Это наше рассуждение, вероятно, недостаточное и не вполне убедительное, дополним следующими соображениями.

5. Кто думает, что все в мире устраивается судьбой или самопроизвольно, что все бывает и держится лишь вещественными причинами, тот, конечно, далек от веры в Бога и убеждения в его единстве. Не для таких, конечно, наше исследование, а для тех, кто допускает еще и иную природу и восходит до души. Таким для понимания природы души следует, помимо всего прочего, знать, что она происходит от ума и обладает добродетелью только благодаря участию в нем посредством рассудка; далее, что кроме рассуждающего, рассудочного (νοϋς λογιστικός) есть и иной, высший ум, и все наши рассудочные понятия находятся как бы в движении и разделении, а наши научные знания - в сущности, те же рассудочные понятия, и если достигают ясности и отчетливости, то только благодаря тому, что душе, кроме того, присущ в: ум - источник всякой науки. Им-то душа и может созерцать (божественный) ум, который, со своей стороны, дает ей себя ощущать, восходить к нему, ибо он - ее отец, - ноуменальный мир, покоящийся и недвижимый в своем движении, который содержит в себе все и сам есть все - множество неразличимое и различимое, так как идеи его, с одной стороны, не разделены, как рассудочные понятия, которые мыслятся одно после другого, а с другой, они и не смешаны, но каждая отлична от каждой другой, как и в науке, хотя входящие в ее состав понятия составляют нераздельное целое, каждое из них имеет свое особое значение. Это множество идей в своей целости и составляет ноуменальный мир, который, конечно, ближе всего к первому началу, и он по необходимости есть, коль скоро несомненно существование души. Однако, хотя ум выше души, он все же не первое начало, ибо он ни единый, ни простой, тогда как начало всего абсолютно простое и единое.

Итак, что же есть то начало, которое прежде и выше даже ума, совершеннейшего среди существующего, если такое наивысшее начало должно быть допущено? Конечно, и ум желает быть единым, но все же он не само единое, а только образ единого (ένοαδής); он, конечно, не разделен на части, не рассеян в них, а сосредоточен в себе, но только благодаря тому, что он недалек от единого даже после того, как дерзнул отделиться от него. Прежде ума, следовательно, стоит само единое - дивное, непостижимое, о котором нельзя даже говорить, что оно есть, дабы не возникала мысль, что единое предикат чего-то другого, которому, в строгом смысле, никакое имя не приличествует. Если же все-таки нужно называть его, то лучше всего просто единым, но не в том смысле, что оно сперва есть нечто другое, а потом уже единое. Само по себе оно недоступно нашему познанию; познается же через то, что происходит от него, то есть через сущее, насколько сущее предполагает ум. Природа (единого) должна мыслиться как источник всего наиболее совершенного, как сила, производящая существующее, но при этом пребывающая в себе и не только не истощающаяся, но даже не присутствующая сама по себе в том, что производит. Мы называем его единым по необходимости, чтобы указать друг другу (о чем идет речь), но и для того, чтобы душу свою привести к единству и достигнуть одной нераздельной мысли; называем его единым и неделимым, однако не как точку или единицу, ибо единое в этих случаях - начало количества, существование которого невозможно без предшествующего бытия сущности и начала более высокого, чем сама сущность. Отстраняя мысль о таком единстве, как точка и единица, мы пользуемся им как примером известной нам простоты, отсутствия множественности и разделенности.

б. В каком же смысле следует называть (верховное начало) единым и как нам мысленно приноровиться к нему? Несомненно, у него более совершенное единство, чем (единство) точки и единицы; ведь душа, когда представляет их, абстрагируя величину и числовую множественность, получает нечто наименьшее и успокаивается на нем, имея действительно неделимое, однако такое, которое имеет бытие в ином и притом делимом, тогда как верховное начало ни в делимом, ни в ином не находится, и если оно неделимое, то вовсе не потому, что есть нечто меньшее; напротив, оно - наибольшее, но не по величине, а по своему могуществу. Не имея величины, оно тем более неделимо, что существа, стоящие ниже его, тоже неделимы по своим силам, а не по массам. Можно, пожалуй, называть его бесконечным (άπειρον), но опять-таки не по необозримости величины или массы, а в смысле всемогущества (άπεριλήπτφ της δυνάμεως), и когда станешь представлять его себе как ум или божество, оно все еще больше и того и другого, ибо, если помыслить наивысшее и совершенное единство, какое мы обычно вносим в представление о божестве, оно и тогда будет уступать верховному началу, которое, будучи самосущим и исключая из себя акцидентальное, есть само по себе, притом наиболее совершенное - самодовлеющее, ни в чем ином не нуждающееся (ίκανώτα των απάντων και αύταρκέστατον καί άνενδεέστατον).