Карта сайта

И разве мыслимо единство само по себе ...

И разве мыслимо единство само по себе (без бытия сущности)? Оно ведь всегда тождественно с сущим, ибо сказать человек и один человек - одно и то же. Или, может быть, один - такой же числовой предикат отдельной вещи, как два - предикат вещи, когда с ней соединена другая? Но если число среди сущего, тут же, конечно, должно находиться и единое; вопрос только в том, что оно есть. Если оно лишь действие души, производимое при счислении, тогда нельзя говорить о (реальном) бытии единства в вещах. Но было уже показано, что если какая-то вещь теряет единство, она теряет и бытие. А потому необходимо выяснить, действительно ли единство и бытие тождественны и в отдельной вещи, и независимо от вещей, взятые сами по себе. Ведь если бытие каждой вещи составляет множество, а единство не может быть тождественно с множеством, то и бытие должно быть отлично от единства. Так, человек есть и живое существо, и разумное, и, значит, содержит в себе множественность, которая связывается единством; человек, очевидно, совсем не то, что единство, ибо он - нечто делимое, а единство неделимо. Далее, целокупное бытие заключает в себе все существующее и, значит, есть множество; следовательно, оно вовсе не есть единство, и если единство ему принадлежит, то только благодаря его участию в едином. Далее, если сущее обладает жизнью и умом, ибо нельзя же мыслить его мертвым, опять выходит, что оно множественно. Наконец, сущее множественно, насколько оно - ум, и тем более множественно, если (он) содержит в себе всю полноту идей, ибо идея не есть чистое единство, а, скорее, число, и (такова) не только каждая отдельная, но и совокупная идея: она так же единство, как и мир.

Кроме того, единое - первое, тогда как сущее, ум, идеи - не первое. Каждая идея множественна, составная и, значит, представляет собой нечто производное, ибо составленному (из чего-то) предшествует то, из чего оно состоит. А что ум не есть первое, явствует из того, что для ума существовать значит мыслить, и ум совершенный, который не может быть обращен на внешнее, должен мыслить лишь то, что выше его, так как, обращаясь на себя самого, он обращается к своему началу. Таким образом, если ум - мыслящее и мыслимое, он будет двойством, а не простым; если ум обращен на нечто другое, таковым будет лишь то, что совершеннее и выше его самого; наконец, если он направлен и на себя самого и на то, что выше его, то и тогда он будет (только) вторым. Поэтому следует представлять себе ум таковым, что он находится в единении с первым (началом), благом, и его созерцает, но присущ и себе самому, то есть мыслит самого себя как целость всего истинно-сущего. Понятно, что при таком многоразличии (его природы) он далек от того, чтобы быть абсолютно единым. Итак, ясно, что единое - не вся совокупность существующего, ибо тогда оно не было бы единым, и не ум, ибо тогда оно, как и ум, было бы совокупностью всего существующего, и не бытие, ибо бытие есть совокупность всех вещей.

3. Что же такое единое и какова его природа? Неудивительно, что нам трудно высказать, что оно есть, если нелегко даже сказать, что есть сущее или что есть идея, хотя на идеях основывается все наше познание, - неудивительно потому, что душа, как только направится к чему-то, что не имеет формы, бессильная охватить то, что не имеет какой-либо из разнообразных форм, тотчас как бы оступается, боясь, что тут имеет дело с чистым ничто. Почувствовав неловкость среди таких вещей, она с удовольствием направляется вниз и удаляется от них все дальше, пока не ниспадет и не направит свое внимание на что-то твердое, телесное, и как бы отдыхает, подобно тому как глаз, утомляясь смотреть на малое, охотно направляется на большие предметы. Или, иначе, когда душа пытается сама по себе созерцать единое и видит его, только сливаясь с ним, ей кажется, что то, что она искала, ускользнуло от нее, и это потому, что в таком состоянии она не отличает себя оттого, что составляет предмет ее мысли. Однако тому, кто желает философствовать о едином, надо придерживаться вот какого пути: так как цель стремления - абсолютно единое, и предмет искания тут первое начало и благо, то не следует отдаляться от высшего порядка вещей и ниспадать в низший; напротив, всецело отрешившись от низших, чувственных вещей, должно направить свой ум к тому, что занимает высшее, первое место, и, устремляясь к благу, очиститься от всякого зла. Чтобы созерцать начало и единое, следует в самом себе найти начало, самому из многого стать единым; другими словами, став всецело умом, вверив душу уму и утвердив ее в нем для того, чтобы она была восприимчивой ко всему, что мыслит ум, надо созерцать единое только умственными очами, не пользуясь ни одним из внешних чувств, не допуская в это созерцание никаких чувственных представлений, созерцать чистейшее существо одним чистым умом, наивысшей частью ума.