Карта сайта

Но, возразят, почему же мы не останавливаемся на уме ...

Но, возразят, почему же мы не останавливаемся на уме и не отождествляем его с самим благом, если даже душа и жизнь суть образы и виды ума, если душа всегда желает обладать умом, судить посредством ума и руководствоваться умом в своих действиях, признавая, например, что справедливость лучше, чем несправедливость, предпочитая всякий вид добродетели всякому виду порока, избирая всегда то, что лучше и достойнее? Да потому, что ум не есть единственное и последнее, чего желает душа. Едва ли нужно доказывать, что не ум составляет самую высокую и последнюю цель (всего существующего): не все существа желают иметь ум, но все желают обладать благом; из существ, не обладающих умом, только некоторые стремятся быть умными, а обладающие умом не останавливаются на нем, не удовлетворяются им одним и после него еще ищут благо, причем ум уже ищется после размышления и путем размышления, тогда как благо желается и прежде размышления. Наконец, если существо желает жить, существовать, действовать, то желает всего этого не поскольку все это ум, мысль, а поскольку это благо, истекает из блага и в него же возвращается, ибо тогда лишь сама жизнь желательна.

21. Если спросить теперь, что есть то одно, которое своим присутствием делает все это благом, можно ответить: и ум и жизнь содержат в себе образ Блага, и потому, собственно, оно составляют предмет желания; имеют же они образ Блага потому, что как первая жизнь - актуальная энергия Блага или энергия, истекающая из Блага, так и ум есть та же энергия, только расчлененная (в совокупности идей). Истекая из Блага, они сияют чрезвычайным блеском, и вот почему душа их желает; она желает их, потому что они, будучи благами сами в себе и по себе, в то же время свойственны ее природе, но также и потому, что, будучи свойственны ей, они в то же время суть такие блага, которые не могут не быть желаемы, ибо то, что только свойственно чему-нибудь, но не есть благо, может и не быть желаемо. Поэтому, если иногда даже вещи далекие (от ноуменального мира), вещи низшего порядка настолько привлекают наше внимание, что мы к ним пристращаемся, причиной этого служит не то, что эти вещи суть сами по себе, а то иное, которое в них привходит оттуда - свыше. Как здесь тела, несмотря на присутствие примешивающегося к ним самим света, нуждаются еще в ином внешнем свете, чтобы цвета их были видимы, так же и там ноуменальные сущности, кроме присущего им собственного света, нуждаются еще в ином свете, чтобы быть видимыми и для самих себя и для других существ.

22. Когда кто-либо удостаивается узреть свет, истекающий от блага: а озаряющий весь ноуменальный мир, у того естественно возгорается желание пребывать в этом мире и наслаждаться сияющим тут светом, подобие тому как и здесь телесные вещи привлекают нас не сами по себе, а блеском отражающейся в них красоты. Каждый ноумен там есть прежде всего сам по себе и для себя; становится же он предметом желания лишь потому, что Благо его освещает, как бы расцвечивает и тем желанному сообщает прелесть, а в желающем воспламеняется любовь. Поэтому душа, как только почувствует это воздействие (Блага), тотчас приходит в волнение, в вакхическую восторженность, переполняется жгучим желанием и вся превращается в любовь, а пока не чувствует этого воздействия, она не приходит в восторг даже перед красотой ума, потому что даже эта красота, если в ней не сияет свет блага, инертна и безжизненна, и потому душа в ее присутствии остается тоже инертной и сонной, и даже по отношению к уму оказывается холодной и равнодушной.