Карта сайта

Гораздо правильнее будет сказать, что хотя ...

Гораздо правильнее будет сказать, что хотя само Благо едино, все-таки и первая энергия есть благо, и определяемое ею - благо, и соединение их - благо; первая энергия благо потому, что истекла от Блага, определяемое - потому что оно есть из него же истекшая красота, и соединение их есть благо, поскольку оно составляется из того и другого. Хотя все эти веща происходят из одного и того же начала, они не тождественны (ни с ним, ни между собой), подобно тому как (в хоре) столь разные веща, как пение, хождение и другие движения управляются одним и тем же началом. Таковым служит тут порядок, ритм, ну а там? Ведь нам могут возразить, что если тут пение и хождение бывают изящны, то этим они обязаны внешнему началу, так как сами они не суть порядок и ритм, между тем как те вещи, о которых у нас идет речь, и сами по себе такие (благие). Но почему же они и сами такие? Тут мало сказать: потому, что проистекают от самого Блага. Конечно, раз они происходят от самого Блага, то уже по одному этому должны иметь высокую цену, но разум этим не удовлетворяется и спрашивает далее, чем, кроме этого, обусловливается и в чем состоит их благость?

19. Не обратиться ли нам для решения этого вопроса к другой - вожделеющей стороне души? Тогда нам пришлось бы согласиться, что благо есть то, чего желает душа, к чему она стремится, вовсе не задаваясь вопросом, почему она к нему и только к нему стремится. Это значило бы, что, считая нужным все остальное рационально обосновывать, мы одно благо оставили бы на произвол желания. Но это повело бы ко многим несообразностям. Прежде всего, мы низвели бы благо в ряд относительных вещей; да и известно, что душа имеет много желаний, относящихся к разным предметам. Как же желание само по себе может быть судьей в том, какой из этих предметов лучше? Ведь для того, чтобы знать, что есть лучшее, необходимо знать наперед, что есть хорошее, благое. И не согласиться ли нам, что благо есть то же, что добродетель, свойственная каждому существу? Но согласиться тут значило бы прийти к выводу, что благо тождественно с формой, идеей, с идеальной основой существа; что же тогда мы ответим, если нас спросят: почему сами они (форма, идея) благо? И не странно ли, что мы легко усматриваем природу блага даже в этих несовершенных (чувственных) вещах, хотя оно им присуще не в своем чистом виде, а там не можем усмотреть его природу путем сравнения с этими худшими вещами и недоумеваем о том, что не имеет никакого зла и чьи сущности лучше, более совершенно существуют сами в себе и по себе? Не потому ли постигает нас неудача, что мы всё спрашиваем - почему, тогда как тут это почему тождественно с самой идеей, с самой сущностью? В самом деле, ведь если даже признать божество особой (отличной от блага) причиной, то и тогда останется то же затруднение. Мы пока не делаем этого предположения, но попытаемся выяснить, нельзя ли чего-то добиться иным путем.

20. Так как мы сомневаемся, что желания (сами по себе) способны к различению вещей по их сущности и качествам, обратимся прежде всего к тем различиям между вещами, которые имеют характер противоположности, каковы, например, порядок и беспорядок, соразмерность и несоразмерность, здоровье и болезнь, благообразие и безобразие, субстанциальность и несубстанциальность, существование и исчезновение. Разве можно колебаться и сомневаться в том, что первые члены этих пар представляют собой различные виды блага? А если так, то в Благе и должны лежать их причины и основания; ведь и добродетель, и жизнь, и ум, и мудрость - все это виды блага, тем более, что это - блага, к которым стремится всякая разумная жизнь.