Карта сайта

Сосредоточимся как раз в практическом на ...

Сосредоточимся как раз в практическом на "ближайшем, что подсказывает любовь", со­гласно золотым словам Мейстера Экхарта. Тогда в нашей соб­ственной душе откроется небо для нас. Небо? — быть может, и преисподняя (ад!). Но и перед ней мы уже не отступим тогда, недаром ведь все спасители человечества умели из преисподней подняться до неба и смерть превратить в жизнь. Свершится это — тогда окажутся заклятыми все ее ужасы, тогда и сами ока­жемся в раю и будем вправе с уверенностью сказать нашему бра­ту: завтра ты будешь со мною и я с тобой буду в раю. Такое воз­вращение нас к нам самим и такое презрение к миру вне нас не заключает, однако, в себе никакой опасности нашего разъеди­нения, отрыва нас от общения с другими, от всеобщего общения всех, от наших братьев (Достоевский), не человеческих братьев только, но всех братьев наших рядом с нами, над нами, под на­ми (Достоевский). Наоборот, через это как раз открылось бы для нас глубочайшее и последнее основание всякого общения, ибо тоже самое основание заложено ведь во всех и во всем, будь оно близко человеку или далеко от него. Одно, во всяком случае, должны мы знать и помнить всегда: нет никакой мертвой мас­сы, — первооснова жизни — она живет во всех и во всем. Откры­лась она нам, прежде всего, в нас самих, в сокровенной глубине нашего собственного существа (unseres Selbst), тогда откроется оно для нас и в других (ведь не нечто же большее мы, чем дру­гие), — в общении мы и себя самих, только чище и вернее, бу­дем в состоянии осознать. Тогда-то окажемся мы у себя в доме своем и никогда уже не будем стремиться выйти из него, чтобы заблудиться вне его, выйдя из этого тесного, непосредственно­го, безусловно первоначального общения с перво-жизнью и все- жизнью, как бы мы не называли это или предпочли бы оставить это совсем без названия, потому что никакое имя не было бы ведь достаточно велико для него. Довольно уже, что мы знаем, что внутренне, в самих себе, мы уверенны: оно есть».

Таков последний аккорд мыслей и чувств Наторпа, его фи­лософии, его жизни. Не какой-либо предвыспренный мисти­цизм, а простая, для всех ясная человеческая нравствен­ность — любовь!
Как бы ни относиться к этому последнему периоду разви­тия философии Наторпа, как и ко всей ней в ее целом, — нель­зя, однако, как мы думаем, не признать за ней большого и на­учного и, главное, общественного значения. В течение всей жизни был и до конца остался он убежденным социалистом. Святость труда была для него высшим практическим принци­пом жизни, и единственно, что он ненавидел, была порабоща­ющая эксплуатация гнетущих и мрачных сил так называемой современной «культуры». «Последовательный педагогический социализм», в деле, в непосредственном труде, в упражнении глаза и руки (Песталоцци) и тем самым рассудка и воли нахо­дящий свое осуществление, — вот в чем видел он единствен­ный верный путь развития истинной культуры человечества, истинного, по самому существу своему исключительно трудо­вого образования. Такое мировоззрение не может не быть нам близким, и такой философии человечество навсегда останется обязанным благодарностью. Если кто, так именно Наторп имел право вместе с Эпикуром сказать: «смерть — ничто для нас».
Б. Фохт, 1924 г.


20См. об этом, как и (об) усилившемся влиянии на Наторпа учения Герак­лита о Логосе, Metakritischer Anhang(l920) к «Platos Ideenlehre» по 2-му
изд. 1921 г. под заглавием «Logos Psyche-Eros» [S. 457 -513].
Stuttgart]. 2-е изд. 1922 г., и [Sozialidealismus. Berlin: Springer], 1920 г.).
25См. об этом особенно:... гл. 1 и 2 [См. примечание 22"].
25См. обо всем этом «[название пропущено. )» 2-е изд. 1924 г. и осо­бенно первую статью этого сборника.
26Характеристика эта составлена из выражений самого Наторпа, заимство- ванных из разных его сочинений и здесь связанных воедино.