Карта сайта

До такой остроты, до такой универсальности развилась ...

До такой остроты, до такой универсальности развилась эта проблема первоначального, априорного, его смысла и искомого подлинного значения его как трансцендентального, как «полагания в основание» в мыс­ли, в чистом мышлении, из которого следует, получается и проистекает обосновываемое, когда, наконец, Кант одновре­менно с чересчур поспешным, правда, но в указанном истори­ческом контексте понятным отрицанием психологии как стро­гой науки (провозглашением ее простой географией челове­ческого духа — в предисловии ко 2-му изданию «Критики чистого разума»12) нашел и установил точное и недвусмыс­ленное выражение для того, что составляло подлинную про­блему понимания первоначального, уже в платоновской «идее- гипотезе» намеченного как «полагание в основание», в извест­ной своей лапидарной формулировке, что «мы только то a priori познаем о вещах, что мы сами в них вкладываем», то есть полагаем в основание их познания, и в нем — [в осно­вание] самой их возможности. Поэтому все, что только может иметь для Канта значение априорного, должно в отношении каждой данной проблемы иметь значение полагаемого и поло­женного в основание, а это и есть искомое значение априорно­го как трансцендентального, в кантовском, разумеется, смыс­ле понятого и весь смысл проблемы обоснования теоретичес­кого познания в себе заключающего, согласно основной идее и самому принципу того метода, по которому он пошел и на­правил философию и который мы с первых же строк настоя­щего доклада охарактеризовали как трансцендентальный.

Когда, таким образом, термином «трансцендентальный», в кантовском смысле понятом, допущение простого факта первоначального основания, или, как бы сказать, нахождения, лежания чего-то в основании, было заменено некоторого ро­да динамическим смыслом «полагания некоторого основаниям для решения той или иной подлежащей исследованию пробле­мы познания — тогда-то стал понятным и получил свой под­линный методологический смысл и столь великие и пагубные недоразумения так долго порождавший термин <шы сдлш»,3\ В только что приведенной окончательной формулировке Кан­том основной проблемы теоретического познания, как и тес­но связанного с ней точного смысла термина «трансценден­тальный», понятие, выраженное словами «мы сами», впервые теряет, наконец, свою роковую двусмысленность, делавшую вместе [с тем] и в известной зависимости от уже выше разъ­ясненной двусмысленности термина «априорного» до сих пор (то есть до установления подлинного смысла этого, в словах «мы сами» выражаемого Кантом, понятия) невозможным воз­никновение трансцендентального метода и философского учения о чистом познании.

Только теперь, когда смысл термина «мы сами» получил, наконец, это свое подлинное трансцендентальное значение, впервые был пролит ясный свет и на всю вообще терминоло­гию Канта, теперь только стало ясным, что эти безобидные слова «мы сами» на деле выражают глубочайший смысл и са­мый сокровенный центр всей терминологии, даже всей вооб­ще философии Канта. Как последний принцип и условие воз­можности всех вообще «полаганий в основание» предстал те­перь вниманию представителей зарождавшейся новой критической философии этот много оспаривавшийся кантов- ский термин, это его «мы сами», это трансцендентальное един­ство апперцепции, в двойном смысле «единства сознания» и «единства синтетических основоположений» понятое.