Карта сайта

А ведь если в отношении ума сущность ...

А ведь если в отношении ума сущность, если вообще можно говорить о ней, после энергии, то по крайней мере нечто подобное можно было бы подозревать и о сущности Бога! Палама думает, что в человеке сначала сущность, что-то данное, потом действование. Сначала содержание, потом проявление. Это вовсе не обязательно так. Здесь непроверенная вера (причем философская) в субстанции. На них хочется опереться. Одного чистого действия, энергии кажется мало. Или, вернее, иначе, как я сказал: энергия уже не воспринимается как последняя полнота. Опыт, о котором говорит Палама, так, как он говорит, - это последний опыт, так что не надо и не может быть никаких более сильных источников знания, больше неоткуда им взяться. Это виденье, "феорию", отцы назвали "исключительной истиной". В нем всё исполняется. "...Тело тоже как-то приобщается к умному действию (ενεργούμενης), энергии благодати, перестраивается в согласии с ней, само наполняется каким-то сочувствием сокровенных таинств души и дает даже глядящим извне как-то ощутить, что в это время действует (ένεργουμένον) в получивших благодать. Так лицо Моисея сияло, когда внутренний свет ума перелился на тело, и настолько сияло, что чувственно смотревшие на него не могли вынести небывалого блеска. [...] Так Мария Египетская, а вернее небесная, во время молитвы осязаемо и пространственно поднялась и телом, потому что вместе с возвышением ума тело тоже возвысилось и, отстав от земли, казалось воздушным..." (I 3, 31). "...Когда душа неистовствует и как бы сотрясается неудержимой любовью к единому Желанному, вместе с ней волнуется и сердце, духовной пляской выдавая общение с благодатью и как бы порываясь отсюда к обетованной телесной встрече с Господом на облаках.

Так в напряженной молитве, когда разгорается нечувственный огонь, зажигается умопостигаемая лампада и томление ума вспыхивает воздушным пламенем духовного виденья, тело тоже странно легчает и разогревается до того, что, по слову изобразителя духовных восхождений при взгляде на него кажется словно вышедшим из жара чувственной печи" (I 3, 32). Кому-то хотелось бы, может быть, чтобы во время умной молитвы тело было неподвижно, они учат молитве "без борения, без напряжения, лишь бы только тело как-нибудь не обнаружило, соразмерно происходящему в душе борению, осуждаемого ими жара" (там же), якобы бесовского. Такие учители - учители "молитвы, не ведущей ни к Богу, ни к богоподражанию и не перестраивающей человека к лучшему. Нет, мы знаем, что, отвергнув в добровольной скорби воздержания чувственное наслаждение, к которому, увы! мы пристрастились, предав заповеди, в молитве умным чувством мы ощутим другое, божественное и нетронутое скорбью наслаждение" (там же). Все тело чудесно перестраивается в том наслаждении, наполняясь чистой Божией любовью. Если, каясь, человек плачет, то неужели восторг никак не должен дать о себе знать в теле? Залог будущих благ получает в экстазе не только душа, но и тело. Тело тоже ведь "приобщится к неизреченному божественному добру" (там же). Это так. Но если исступление, божественное, охватывает и перестраивает тело, разве оно не перестроит и не захватит разумную часть души? Ну хорошо; логика нерушима, она не может перестроиться. Но хотя бы совершенно очевидным разве не должно стать тогда рассудку по крайней мере то, что есть вещи выше его? Разве не должен он смутиться как минимум, почувствовать нищету своих разграничений, ужаснуться тому, насколько не достают до Бога его дефиниции? Одна из них - различение сущности и энергии. Разве оно не померкнет в свете опыта, о котором говорит Палама? Разве тем опытом продиктовано это различение? Почему, показывая преображение тела, Палама ничего не говорит о том, что делает опыт экстаза с рассудком?

И это при том, что Паламе совершенно ясно, он напоминает: "Не думай только, когда тебе говорят, что небесные сокровища познаются на опыте глазами души, будто всё совершается в одной мысли. Мысль одинаково превращает собой в рассудочность и всё чувственное, и всё умное. Но как, рассуждая о городе, которого не видел, ты через это рассуждение еще не увидишь его на опыте, так Бога и божественные вещи ты тоже не увидишь на опыте через одно рассуждение и богословствование. И как не приобретя золота чувственно, не держа его осязаемо в руках и не ощущая глазами, хоть тысячу раз представь его мысленно, всё равно ты его не имеешь, не видишь и не приобрел, так, если даже тысячекратно подумаешь о Божьих сокровищах, а Божьего присутствия не испытаешь и не увидишь его умными превосходящим рассудок зрением, ты не видишь, не имеешь и не приобрел по-настоящему никаких Божиих даров" (I 3, 34). Это Кант и его сто талеров. Там, где начинается действительное,, мысль кончается. Начинается безусловно другое. Что Бог -безусловно другое чему бы то ни было, что можно высказать различением рассудочным сущность-энергия, это мы у Паламы читаем: сущность-энергия различают в Боге что, но Бог ведь не что, а кто, - и влипаем по-настоящему уже - и в этом достоинство Паламы, что в нем завязана в один ожидающий разрешения узел вся православная догматика, - в трудность, выходящую за рамки паламитского догмата. Значит, Бог есть кто, но при нем есть что - и в самом деле, Палама говорит, что энергии не в Нем, а при нем, - наподобие имущества, обоза, скарба? Еще не легче. Называть Бога личностью просто; но понимать эту личность не по подобию человеческой уже намного труднее. Намеченное, не замеченное, слава Богу, различение на что и кто в Боге у Паламы - еще больше дробит Бога: Бог Кто, но при нем есть Что, состоящее из сущности и энергий, причем те и другие - всё равно Сам Бог. Разделить Бога один раз не выйдет, придется делить уже без конца. Я хочу вас спросить, Бог что или кто? Как хотелось бы, чтобы богословие один раз отчетливо поставило перед собой этот вопрос.

Примечания:

1 Предисловие С. С. Хоружего. - Прим. ред.

2 Здесь и далее полужирный шрифт используется для передачи сочетания двух видов выделений, использованных в машинописи, например подчеркивания и заглавных букв, заглавных букв и разрядки, подчеркивания двойной чертой. -О. Л. [Этими инициалами означены примечания О. Е. Лебедевой]

3 "Энергия покоя" - так в предшествующих чтениях В. Б. определяет основной парадокс аристотелевского понимания энергии. - А. А. [Этими инициалами означены примечания А. В. Ахутина]

4 См. рус. пер.: Творения иже во святых отца нашего Василия Великого. Ч. III. М. 1846 (репр. М. 1993). С. 264-267.-А. А.

5 Здесь и далее ссылки на "Триады..." даются в тексте в круглых скобках. См. рус. пер. Триад:, Св. Григорий Палама. Триады в защиту священно-безмолвствующих,Пер., послесловие и комментарии В. Вениаминова (псевдоним В. В. Бибихина).М.: "Канон", 1995. - А. А.

6 В издании Г. М. Прохорова (с параллельным древнегреческим оригиналом) это место в переводе выглядит так: "... Наш ум обладает способностью думать, благодаря чему он видит мыслимое, и превосходящим природу ума единством, благодаря которому он прикасается к тому, что выше его". См. Дионисий Ареопагит. О божественных именах. О мистическом богословии. СПБ.: "Глаголь", 1994, с. 232-235. -А. А.

7 См. там же, с. 120-123.

8 Беседа 2, 4-5. (См.: Макарий Египетский. Новые духовные беседы. М.: "Интербук", 1990. -О. Л.)

9 В этой цитате курсив В. Б. - О. Л.