Карта сайта

За противоположными сообщениями друзей и врагов ...

За противоположными сообщениями друзей и врагов Паламы нетрудно угадать, что было на деле: св. Григорий осуждал еретическое самодумство богомилов, но его привлекали у них - особенно в сравнении с некоторой расхоложенностью официального христианства -энтузиазм веры, углубленная молитвенность, суровость жизненных правил. "Исихасты именно потому, что их деятельность развертывалась в тех самых кругах, в которых распространялась ересь, могли лучше чем кто-либо другой бороться против нее: они давали удовлетворение той же потребности в более напряженной духовной жизни, предлагая, однако, подлинное и традиционное учение о молитве и направление духовности. И вполне очевидно, что их конечный успех в византийском мире должен быть отнесен на счет того, что они сумели направить в русло Православной Церкви народное движение к духовному пробуждению, которое богомильство увлекало на окольные пути"14. Около 1334 св. Григорий написал и - по обычаю, перенятому монахами у риторских школ, - принес на суд братии свое первое сочинение "Житие св. Петра Афонского" (кажется, это не совсем самостоятельная работа, а переделка одного "Жития" IX века), за которым последовало большое "Слово о Введении Богородицы во храм", по-видимому, в это же время были написаны "Главы о молитве и чистоте сердца" и "Ответ Павлу Асеню о великом монашеском постриге" На Афоне же Палама как иеромонах написал и произнес также проповедь "О всечестном Христовом Предтече и Крестителе Иоанне'"5.

Там же, у св. Саввы, Палама около 1336 по поводу визита папских легатов в Константинополь и новых планов унии выступил с "Аподиктическими словами об исхождении Святого Духа". В эти годы он был назначен игуменом Эсфигменского монастыря на севере Афона, откуда, однако, вскоре ушел, не поладив с братией, - скорее всего из-за строгостей, которые он стал вводить в богослужение16. Византийский исихазм, как впоследствии западный квиетизм (от латинск quies, означающего то же, что "исихия") и славянский и русский исихазм, не ограничивался безмолвием и молитвой, как предполагало бы само слово, а вел к расцвету богословия и иконописи17, реформированию монастырей, литургическому творчеству, к широким движениям гражданского и политического обновления14 Так и двадцатилетнее подвижничество св. Григория на Афоне, в Фессалонике и Верии было полно тревогой о мире, заботой о вере, стремлением сделать монашескую жизнь очагом всеобщего спасения. Из-за этих забот он в конце концов навсегда оставил свою одинокую келью в исихастерии св. Саввы и ушел в самый жар богословской и партийной борьбы. Говоря об активности и гражданском пафосе исихазма, историки обычно удивляются, а иногда сердятся, что "священно-безмолвствующие" так много говорили, писали и боролись. Но в аскетической сосредоточенности исихаст не покидал все внешнее на произвол судьбы, в нем происходило то духовное накопление, которое в конечном счете держит мир, возрождает его в красоте, обогащает в культуре. От немыслимого достоинства, до которого поднимается человеческое сердце в общении с Богом, приходило откровение о мире, ответственность за него, богословскоеи гражданскоедерзание. Новое служение св. Григория началось с его книги (I Триада) против ученого монаха Варлаама (1290-1348), православного - по крайней мере он сам так себя сначала называл - грека из г. Семинары в Калабрии, эта область в Южной Италии с глубокой древности имеет греческие поселения19. Часто думают что спор начался только тогда, когда Палама решил защитить исихастов от Варлаама, который назвал их молитвенные состояния фантазиями. Но противостояние наметилось намного раньше Св. Григорий обязательно должен был услышать о Варлааме еще в 1330, когда этот сорокалетний блестящий ученый, знаток Евклида, Аристотеля, Платона и Птолемея, плодовитый и острый писатель появился в Константинополе, сразу став знаменитостью и приближенным Андроника III, которому был нужен ученый дипломат для церковных и военных переговоров с папой. Варлаам даже стал игуменом монастыря Спасителя в Константинополе и получил титул дидаскала богословия. Но он жестоко поссорился с константинопольскими учеными и литераторами, признанный корифей которых Никифор Григора ни за что не хотел уступать первенство пришельцу. Произошли публичные прения, на которых победил Григора; по крайней мере так представил дело он сам в своем диалоге "Флорентий", где Варлаам изображен в виде хвастуна, единственный интерес которого -опорочить других философов20. Варлаам, "полный смущения и гнева, бежал в Фессалонику" около 1332 - город, который в его глазах тоже был "лишен всякой образованности" и, значит, нуждался в его просветительской деятельности.

По поводу богословских дискуссий с папскими легатами в Константинополе в 1334-1335 Варлаам еще раньше, чем Палама, написал несколько "антилатинских" трактатов с такой главной идеей: поскольку Бог таинствен и непознаваем, претензии католических богословов убедительно доказать исхождение Святого Духа от Сына, да вообще что-то доказать бессмысленны; в вопросах веры разумом доказать ничего нельзя. Эти работы были известны Паламе. Два "Аподиктических [доказательных] трактата" св. Григория были, конечно, скрытой полемикой против Варлаама: здесь тоже опровергалось католическое учение об исхождении Святого Духа, но как раз с тех позиций, что доказательность в вопросах веры возможна и необходима.