Карта сайта

Эрехтейон (часть 9 - Скульптурная декорация Эрехтейона..)

Скульптурная декорация Эрехтейона сохранилась очень плохо. Мы знаем так мало фрагментов фриза, что невозможно в целом представить себе его композицию. Все же сохранившиеся фрагменты позволили сделать очень важные наблюдения, касающиеся отношения архитектора Эрехтей-она к проблеме цвета. В противоположность Парфенону, который весь, вместе со скульптурами, сделан из пантелийского мрамора, в Эрехтейоне фон фриза выложен из темнофиоле-тового элевсинского мрамора, к которому были прикреплены фигуры из желтоватого мрамора. Это доказывает, что архитектор и скульптор Эрехтейона считались с естественным цветом мрамора и пользовались при компоновке различными породами мрамора, имеющими разную естественную окраску. Такое отношение к материалу гораздо ближе к нашим представлениям об искусстве и о материале в искусстве, чем отношение к материалу архитектора Парфенона, который покрывал в некоторых случаях слоем краски наружную поверхность архитектурных форм. По-видимому, архитектор Эрехтейона пользовался также соединением мрамора и бронзы, извлекая из этого соединения двух различных материалов богатые эстетические эффекты. Американские исследователи, после детального изучения капители Эрехтейона, пришли к выводу (стр. 82 и сл.), что ионийские капители этого здания имели, вероятно, в центре спиралей своих волют бронзовые глазки и что в рисунок волют была, может быть, включена бронзовая спиралевидная полоса, которая вписывалась в рисунок волюты и оканчивалась пальметтами, заполнявшими внутренние углы, образованные спиралями.

В композиции Эрехтейона господствует замечательное разнообразие форм, которое выражается также и в форме четырех его портиков. Последние варьируют, каждый на свой лад, один и тот же мотив. Наиболее своеобразен портик кор, который менее всего похож на другие портики. Восточный и северный портики сильно отличаются друг от друга, несмотря на то, что они оба имеют ионийские колоннады, завершающиеся антаблементом и фронтоном. Однако восточный портик мало выступает вперед и имеет только один ряд колонн, в то время как северный, имеющий два ряда колонн (в чем он подобен портику кор), очень сильно выдвинут вперед. Восточный портик имеет шесть колони, между тем как северный — четырехколонный. Наконец, колонны восточного портика ниже, чем колонны северного портика. Гораздо сильнее отличается от них обоих колоннада верхней части западной стены. Она еще меньше, чем колоннада восточного портика, который она напоминает тем, что песет, как и он, антаблемент и фронтон. Но главное своеобразие колоннады западной стороны Эрехтейона заключается в том, что она не стоит перед стеной, как колоннада восточного и северного портиков. Западный портик Эрехтейона отличается от портиков других архаических и классических греческих храмов не только тем, что он стоит на стене, но и тем, что он ограничен по сторонам сложными антами; часть этих ант обращена наружу, на запад, и представляет собой торцевые части боковых стен главной части здания, часть обращена к колоннам, на юг и на север, и носит характер пилястров, приставленных к боковым стенам. Это сочетание предвосхищает встроенные колонны, которые так характерны для позднеримской архитектуры.

Пропорции Эрехтейона изучены еще очень мало: Тирш („Die Proportion in der Architektur, Handbuch der Architektur", IV, 1889) показал, что в формах Эрехтейона наблюдается повторение подобных прямоугольников в различных размерах. Так, например прямоугольник бокового фасада портика кор подобен прямоугольнику бокового фасада северного портика Бориссавлевич („Les th6ories de l'architecture", Париж 1926, стр. 201) попытался расшифровать соотношения частей Эрехтейона с точки зрения своей „перспективной теории пропорций". По мнению Борис-савлевича, основные соотношения Эрехтейона определяются вспомогательной конструкцией, исходящей из точки, соответствующей положению глаза зрителя на линии горизонта. Более подробное «следование пропорций Эрехтейона дал Попов-Шаман („Эрехтейон", „Академия архитектуры" №5, 1935, стр. 47—50), который анализирует соотношения частей Эрехтейона с точки зрения золотого сечения.

Среди различных попыток объяснения своеобразной композиции Эрехтейона, так сильно отличающей его от всех других сохранившихся храмов, выделяется интересная статья Роден-вальдта, одного из лучших знатоков древнегреческого искусства (G. Rodеnwaldt, Die Formdes Erechtheions, в „Neue Jahrbucher fur das klassische Altertum", 1921, стр. 1—13). Роденвальдт считает, что для древнегреческого архитектора характерна тенденция изолировать отдельные формы от окружающего. Древний грек будто бы рассматривал как замкнутые самодовлеющие единицы, не связанные с окружающим, не только целые здания, но даже и отдельные части зданий. По отношению к Эрехтейону Роденвальдт говорит, что древние греки „...становились перед главным фасадом на востоке, перед северным или перед южным портиками, и воспринимали обычную для древнегреческих зданий гармонию этих симметрически построенных частей Эрехтейона, кристаллически ясную композицию этих частей и совершенство их деталей, не заботясь о том, что находится справа и слева от этих созерцаемых ими частей, и не воспринимая точек соприкосновения между этими тремя частями здания. Архитектура Эрехтейона будет подвергнута исторически правильной оценке только в том случае, если признать, что древние греки не воспринимали здание как единое целое, но воспринимали в отдельности каждую из трех его частей, и что, согласно стилю V в. до н. э., архитекторы жертвовали единством целого ради законченности отдельных частей" (стр. 13).

Взгляд Роденвальдта неверен. A priori странно и невероятно предположение, что древнегреческий архитектор оформлял, как архитектурно-художественное единство, только отдельные части здания, которые он чисто механически складывал между собой. Такое предположение, и само по себе немыслимое, опровергается анализом композиции Эрехтейона. Ряд особенностей Эрехтейона прямо указывает на то, что его архитектор решал не только вопрос о композиционной связи друг с другом отдельных частей здания, но и проблему связи последнего с другими зданиями Акрополя и с окружающим ландшафтом. Так, например фриз проходит по всем четырем наружным стенам главной части здания, так что изображенные на отдельных стенах сцены непосредственно продолжают друг друга и образуют одно целое, которое связывает друг с другом все четыре стены. Архитектор прекрасно связал портик кор с южной стеной Эрехтейо-на, на что в нескольких блестящих замечаниях в свое время указал Шуази („Истории архитектуры", I, М. 1935, стр. 308 и сл., особенно стр. 310 и рис. 252). С другой стороны, антаблемент портика кор, вовсе не имеющий фриза, представляет собой неполное завершение своеобразного „ордера кариатид". Архитектор оставляет зрителя в этом отношении неудовлетворенным; портик кор имеет только предварительное завершение. Его композиция окончательно разрешается лишь в полном антаблементе, венчающем южную стену в целом. Шуази прекрасно показал (рис. 252), что Эрехтейон рассчитан на созерцание его в три четверти, при приближении к нему от Пропилеи. Ведь именно этой точкой зрения объясняется небольшой размер колонн, опирающихся на стену, скрытую оградой, которая с запада примыкала к портику кор. Также и северный портик композиционно прекрасно увязан с главной частью Эрехтейона и с ландшафтом, на который открывается прекрасный вид из северного портика. Стилобат Эрехтейона также является формой, связывающей одни части здания с другими, портики с главной частью. В том, как архитектор объединяет общей ломаной линией стилобата восточный портик, южную стену и портик кор, выражается единство архитектурного образа, данного в Эрех-тейоне. Особенно замечательно, как стилобат связывает друг с другом восточный портик, открытую лестницу в северовосточной части здания, северную стену и северный портик. Ступени стилобата непосредственно переходят в ступени лестницы, которые связывают друг с другом расположенный на более высоком уровне стилобат восточного портика и помещенный много ниже стилобат северной стены и северного портика. Все эти наблюдения легко можно было бы умножить. Анализ архитектурной композиции Эрехтейона обнаруживает замечательную увязку целого и частей, здания и ансамбля Акрополя, архитектурных форм с окружающим ландшафтом. Теоретическое построение Роденвальдта искусственно и надуманно.