Карта сайта

И лев и ягненок живут ...

И лев и ягненок живут όμολογουμένο)ς τη φύσα каждый сообразно своей природе и, стало быть, находятся, так сказать, по ту сторону и добра и зла и вовсе не подлежат этической оценке. Когда Сократ выступил со своей идеей добра, как высшего начала жизни, он этим самым утверждал, что сверх начала естественного, природного есть еще какое-то начало, совершенно самозаконное, совершенно автономное - начало этическое. И нужно выбирать одно из двух: либо жить "по природе", либо жить по законам добра.

Платон и создал свой дуализм, свою теорию идей или двух миров, мира видимого и мира невидимого, именно исходя из противоположности между естественной закономерностью эмпирического бытия и сверхъестественной закономерностью бытия над эмпирического, умопостигаемого. И циники, как я говорил вам, эту противоположность чувствовали - этим и объясняются их странности и крайности, которые, конечно, были в гораздо большей степени вызовом природе, чем готовностью подчиниться "естественным" законам. Вся послесократовская философия - не исключая даже таких школ, как киренская и эпикурейская - только и стремилась к тому, чтобы подчинить "природу" добродетели. Вот почему и создалось такое убеждение, что сократовское направление носило не теоретический, а практический характер. Это безусловно ошибочно. Когда Сократ и его ученики отождествляли добродетель с наукой и знанием, они этим утверждали только, что строй видимого эмпирического мира не самозаконен, что над этим строем есть некий иной, высший закон и что задача философии - этот закон постигнуть. Так что высшее, последнее философское знание не потому сливается с добродетелью, что оно не имеет самостоятельного значения, а именно потому, что добродетель самозаконна и что она есть единственное истинное знание. И стоики стояли на той же точке зрения. Их принцип "жить сообразно с природой", жить естественной жизнью, в переводе на настоящий язык обозначал: жить добродетельной, не считающейся с законами обыкновенного существования, прямо, можно сказать, противоестественной жизнью. Если же они это положение формулировали в словах ομολογουμένως τη φύσα ζην, то лишь потому, что они, в последнем счете, как и Платон, рассчитывали не на ту природу, которая обнаруживается в доступных всем явлениях осязаемого мира, а на какую-то иную, сродную платоновскому интеллигибельному миру. Нужно это твердо помнить - тогда только философия стоиков, как и философия Платона и Сократа, как и новейшие философские системы Спинозы, Канта, Шеллинга, Шопенгауэра могут быть понятны. Итак, нужно, по учениям стоиков, жить сообразно природе и такая жизнь есть ϊσκησις άρετης (упражнение в добродетели).

Посмотрим же ближе, в чем состоит эта сообразная с природой жизнь и что такое упражнение в добродетели. Исходят стоики, как и все эллинские философы, из положения, которое и в самом деле кажется совершенно естественным, сообразным природе, и потому для всякого вполне понятного и приемлемого: Τέλος δέ φασιν είναι τό εύδαιμονεϊν, ού £νεκα πάντα πράττεται, αυτό δέ πράττετοα μέν ούδενός δέ ϊνεκα (Stob. Eel. II. 138; Zeller. III—1. 208). Целью всего является блаженство, ради которого все и делается, блаженство же уже самоцель и ни для чего другого не существует. Значит, основа всякой жизни в самосохранении и в любви к себе. Отсюда со совершенной последовательностью выводится, что только жизнь такого человека будет иметь ценность, который во всем стремится следовать природе, и устанавливается принцип, о котором я говорил: όμολογουμένως τη φύσει ζην. Но возникает вопрос: что значит жить сообразно с природой? На этот вопрос дается уже такой ответ: у каждого живого существа своя природа. Человек есть разумное существо. Стало быть, он, следуя своей природе, должен разумно устраивать свою жизнь. "Hominis autem constitiitionem rationalem esse: et ideo conciliar i hominem sibi non tan quam animali sed tanquam rationali, ed enim parte sibi cams est homo, qua homo est" (Seil. Ep. 121. 14; Zeller. III—1. 210), говорит Сенека - "Люди имеют разумную организацию, стало быть, человек должен относиться к себе не как к животному, а как к разумному существу. Лишь в той части человек себе дорог, в какой он является человеком". То же говорит и Марк Аврелий: συμφέρει δέ έκάστφ τό κατά την έαυτοίϊ κατασκευήν και φύσιν ή δέ έμή φύσις λογική και πολιτική (Μ. Aurel. VI. 44; Zeller. III—1. 210) "Каждому полагается жить по его природе.

Моя же природа - разумная и общественная". Этими положениями стоики сразу пролагают себе путь к их основному учению о добродетели. Ибо жизнь отдельного человека лишь в таком случае может стать блаженной, если она сообразна с общими законами вселенной и с природой человеческого разума, т. е. если она добродетельна. Так что основной принцип стоического учения может быть так сформулирован: только одно добро и есть - добродетель, и все блаженство человека - только в добродетельной жизни. Соответственно этому у них было только два масштаба: дурно или хорошо. По их убеждению, хорошо лишь то, что имеет безусловную ценность; что имеет ценность лишь сравнительно с другими вещами, то уже не добро. Разница между хорошим (нравственно) и не хорошим не в степени, а в роде. Что само по себе не есть добро, то ни при каких условиях не может стать добром. То же, конечно, утверждали они и о зле. Зло есть зло само по себе и что само по себе не есть зло, то ни при каких условиях не может стать злом. Так, по словам Сенеки, Зенон рассуждал: nullum malum gloriosum est; mors autem gloriosa est; ergo mors non est malum. (Sen. Ep. 82. 8; Zeller. III—1. 215), т. е. зло не может быть славным, смерть же бывает славной: стало быть, смерть не есть зло.