Карта сайта

Правда, может быть, вред, принесенный учением ...

Правда, может быть, вред, принесенный учением софистов, нужно отнести не столько на их счет, сколько на счет исключительного стечения обстоятельств. Как раз V век до P. X. был как нельзя более благоприятен для развития софистики в дурном смысле этого слова. С одной стороны, блестящий прогресс наук и искусств, развитие могущества Афин, многочисленные победы на суше и на море. Но, с другой стороны, внешние удачи развили не только у афинян, но и у других эллинских народов такого рода страсти, которые менее всего способствуют развитию объективного, научного исследования. Эллины были во власти эгоистических желаний. Мстительность, честолюбие, корыстолюбие, к сожалению, все более и более оттесняли на второй план более высокие и нравственные побуждения. Обидеть более слабое государство, подчинить мелкий, неспособный к самозащите народ - считалось дозволенным и даже хорошим. Нарушение чужих прав, как отдельных лиц, так и соседних стран, вошло почти в привычку. К этому же постоянные междоусобия, соревнования соседних народов вызывали напряженную вражду и ожесточение. И в результате, как говорит историк, получилось то, к чему обычно приводит империалистическая, захватная политика: в самых могущественных государствах того времени - в Афинах, Спарте, Сиракузах пренебрежение к общим принципам права соседей убило правосознание и у собственных граждан, научило их презирать и не признавать даже законов своей страны. Первое время, в эпоху греко-персидских войн, отдельные лица еще чувствовали удовлетворение и находили радость в славе и удачах своего государства, но постепенно они научились думать уже не о славе и удачах своего народа, а только о своих личных выгодах и нуждах. В старое время людей еще связывал страх ответственности пред богами. Но понемногу, под влиянием развивающего образования и этот страх исчезал.

И для людей, которые перестали верить и в истину, и в правду, и в богов, единственным законом стали их собственные желания. И вот, конечно, в эпоху такой нравственной распущенности положение Протагора о том, что человек есть мера вещей, было истолковано не как философское положение, а как правило житейского поведения. Сам Протагор очень далек о такого истолкования своих учительских задач. Но его ученики, и чем дальше, тем с большим рвением, стремились превратить его учение в приманку для светских юношей, имевших лишь одну заботу: устроить себе как можно более легкую и приятную жизнь.

В наше время мы наблюдали почти такое же явление. Из учения Нитше и его формулы "по ту сторону добра и зла" многие пытались сделать выводы, оправдывающие пустую и легкомысленную жизнь. Нитше это предчувствовал и всячески старался предотвратить возможность такого истолкования его философии. "Я хочу, - писал он, - обвести свои слова и учение оградой, чтоб свиньи не могли туда ворваться". Конечно, дело это трудное. Тех, кому чужды философские интересы и которые думают только о легкой и приятной жизни, не удержишь никакими идейными оградами. С Протагор ом случилось как раз то, чего боялся для себя Нитше. Либо он не умел, либо не догадался оградить свое учение, но им завладели люди, которые все сделали для того, чтобы потомство соединяло с именем софистов представление о корыстных, равнодушных и к истине, и к добру лжемудрецах. Тем важнее нам внимательно присмотреться к тому материалу об учении Протагора и его ближайших друзей, который мы можем добыть из-под обломков истории. Нам известно между прочим, что Протагор написал книгу "О Богах". Книга эта возбудила неудовольствие афинян, и Протагор, как впоследствии Сократ, был привлечен к ответственности за неуважение к богам. В 415 году его судили и приговорили к изгнанию. Ему пришлось покинуть Афины и уехать в Сицилию. Но корабль, на котором он ехал, потерпел крушение и Протагор погиб. Книга же его была сожжена. Уже это обстоятельство, т. е. готовность Протагора бороться и нести ответственность за свои убеждения, доказывает, что он не был торговцем истиной, как уверял Платон. Затем, мы знаем, что Перикл был очень близок с Протагором и ценил его общество. Наконец, есть основания думать, что знаменитый трагик Еврипид посвятил его памяти следующие два стиха: "Вы убили его, такого мудрого, вы убили невинного соловья муз". Эти соображения, повторяю, заставили историков философии принять мнение Гегеля о Протагоре и с большим вниманием отнестись к учению софистов. Из книги Протагора "О Богах": "О богах, - писал он, - я не могу знать ни что они существуют, ни что они не существуют; ибо многое мешает знать это - главным образом темнота вопроса и краткость человеческой жизни". И эта фраза, как и утверждение Протагора, что человек есть мера вещей, могла дать повод к ложному толкованию. Протагор не отрицает богов, он только утверждает, что мы не можем ничего знать об их существовании. Весьма вероятно, что он хотел только, вслед за Парменидом, оттенить противоположность    между  научным, обоснованным знанием и верой (Парменид, если вы помните, говорил о противоположности между знанием и мнением).