Карта сайта

Лекция третья

СОФИСТЫ (ПРОТАГОР, ГОРГИЙ).
СОКРАТ

Все знают, что обозначают такие слова, как софист, софистика, софизм, - даже те, которые философией не интересуются. Софистами принято называть людей, которые всегда готовы защищать первыми попавшимися доводами все, что им придет в голову или что им, по тем или иным своекорыстным побуждениям, нужно в данную минуту защитить. Но в истории философии нужно от такого рода понимания отказаться. Какого бы мнения ни быть об исторической роли и значении софистов - несомненно, что прежде всего они были философами, и хотя, как мы увидим сейчас, между ними действительно встречались нередко люди, которые, пожалуй, и заслуживали называться софистами в том смысле, в каком это слово употребляется в обычной речи нами, но недостатки отдельных представителей школы не дают нам, конечно, права порицать или даже совсем не считаться со всей школой. Некоторые историки философии предпочитают даже совсем и не говорить о школе софистов, а просто излагают учения наиболее замечательных софистов - для того, чтобы не приходилось ставить рядом имена таких, несомненно, выдающихся людей, как Горгий, Протагор и Продик с именами пустых болтунов, которые, хотя и называли себя софистами, только компрометировали школу и ее учение. Между прочим, в самом слове "софист", как оно понималось древними (по-гречески: σοφιστής), того оттенка презрения, которое наше ухо привыкло в нем различать, совсем нет. Σοφιστής происходит от слова σοφίζεσθοα, что значит "воображать, изобретать", и вначале оно обозначало человека, который в какой бы то ни было области отличился какими-либо значительными и выдающимися трудами.

Этим словом называли и замечательных поэтов, и крупных государственных людей, и известных музыкантов. Так что это слово само по себе не обозначало порицания, и Протагор с его учениками даже сами себя называли софистами, чего бы они не делали, если бы слово было позорящее, ибо добровольно сам себя никто не позорит. И только в V веке до P. X. постепенно это слово стало приобретать новый смысл, все больше и больше приближаясь к тому смыслу, какой мы ему придаем сейчас. Произошло это по разным причинам. До V века, мы знаем, Греция дала миру целый ряд замечательных философов и философских школ. Но старые философы не были учителями в том смысле, какой мы сейчас придаем этому слову. Они сами задумывались над основными вопросами бытия, они делились своими мыслями с близкими людьми, они выпускали в свет свои сочинения, но профессиональными учителями не были. Не были, может быть и по-видимому, главным образом потому, что и спроса на учителей тогда не было. Молодые люди обыкновенно получали нужные им сведения от родителей и родных - в пределах своей семьи. Это было тем легче, что круг этих сведений был не очень велик. Обучались музыке, гимнастике, читали творения прославленных поэтов: в этом и заключалось высшее образование, прибавляемое к элементарному - чтению, письму, счету. Все же остальные познания человек получал уже на практике.

В V веке до P. X., имевшем особенно важное значение в истории Греции, веке Перикла, Сократа, Софокла и Фукидида, веке греко-персидских войн, веке расцвета государственного и духовного развития Афин, обстоятельства сильно меняются. Афины приобретают исключительное государственное значение в Греции, делаются ее духовным центром. Искусства и науки достигают в короткий период времени неслыханного развития. И соответственно этому, к людям, желающим принимать деятельное участие в общественной и государственной жизни, предъявляются уже новые, более серьезные требования: нужно учиться, и учиться многому. А раз нужно учиться, раз есть ученики, то, стало быть, нужны и учителя. И вот первыми общественными деятелями и были софисты. Эти учителя отличались от прежних философов прежде всего тем, что у них была иная аудитория - молодые люди, стремившиеся сделать политическую карьеру, и еще и тем, что, в то время как прежние учителя делились своими познаниями безвозмездно, софисты требовали и получали за свое преподавание плату, и часто очень большую. Сейчас мы в этом не видим ничего предосудительного. У нас - и в России, и в Европе - преподавательский труд всегда оплачивается - и народный учитель, и учитель гимназии, и профессор университета или академии, все получают вознаграждение за свой труд. Мы даже не можем себе представить другого положения вещей: отнять жалованье у учителей низших и высших школ значило бы обречь их на голодную смерть. Но древние греки смотрели на дело иначе. Они презирали всех, кто существовал доходами или заработками от своего личного труда. И "Мудрость", которая снизошла до того, чтобы требовать себе платы, представлялась им столь же позорной, как и труд ремесленника. Отсюда уже один шаг к заключению: оплачиваемый учитель есть учитель, которого интересует не наука, а плата. И несомненно первой причиной недоверия, которое внушала к себе - "мудрость" софистов, была плата, которую они требовали и получали с учеников.