Карта сайта

Ибо бесконечное исчерпать нельзя ...

Ибо бесконечное исчерпать нельзя, - сколько ни черпай, на все хватит. Но тут возникает второй основной философский вопрос. Начало всего (άρχή), есть бесконечное, безграничное - άπειρον. Оно не имеет ни начала, ни конца. Оно не знает гибели и уничтожения, ибо не имеет рождения. Каково же отношение этого бесконечного первоначала к конечным, отдельным вещам? Ведь конечные вещи потому и конечны, что они имеют происхождение, т. е. возникают во времени, и они же знают гибель, т. е. в тот или иной момент перестают существовать. Каждый предмет, какой вы ни назовете, ведь не всегда был, а когда-то возник - например, эта книга, это перо, этот стол, эта собака, эта роза и т. д., все, что вы ни видите пред собой, не всегда существовало; когда-то его не было, потом оно возникло и стало существовать и затем, мы это знаем наверное, в свое время вновь исчезнет, снова перестанет существовать. И вот эта противоположность между тем, что не возникает и не исчезает, с одной стороны, и между тем, что имеет возникновение, что рождается (γένεσις) и что гибнет и умирает (подвержено φθορά), поразило уже внимание Анаксимандра. Он спрашивает себя, каковы причины того, что отдельные вещи конечны, т. е. что было когда-то время, когда их не было, и снова наступит время, когда их опять не будет. И вот из всего, что писал Анаксимандр, дошел до нас только один маленький отрывок, вроде афоризма, в котором он дает ответ на этот вопрос; приведу его в дословном, по возможности, переводе: "Из чего произошли все вещи, в это они, погибая, обращаются, по требованию справедливости, ибо им приходится в определенном порядке времени претерпеть за свою нечестивость кару и возмездие" (Simpl. Phys. 6а; Zeller. I. 195, 210). Постарайтесь как можно глубже вдуматься в смысл этого изречения, Как> к<ак> в нем уже созрел второй основной мотив эллинской философии. В дальнейшем мы на каждом шагу будем встречаться с мыслью Анаксимандр а, хотя и в иных, иногда более, иногда менее удачных выражениях. Анаксимандр считает, что все отдельные вещи каким-то незаконным способом вырвались из небытия к бытию.

По какому-то вечному закону правды и справедливости отдельным вещам не следовало бы существовать. Ни отдельные люди, ни животные, ни растения, ни даже неодушевленные предметы не в праве были выходить из лона единой, вечной сущности в этом мире. Не вправе были - и все-таки, пренебрегши изначальным законом, какой-то хитростью все-таки вырвались на свет и за это несут наказание. Все они подвержены тлению и гибели, а живые существа - смерти. И возмущаться этим нельзя. Ибо гибелью искупают отдельные вещи свою вину, свой первородный грех. Я нарочно употребил слово "первородный грех", ибо для всякого, я думаю, ясно, насколько мысль Анаксимандра близка по существу своему той идее, которая заключена в библейском сказании о грехопадении первого человека. Когда человек ослушался бога, захотел быть не таким, как того требовал бог, захотел вырваться из того лона, в котором ему полагалось жить, бог изгнал его из рая и положил предел его существованию: из праха ты возник, в прах ты и обратишься, таков был грозный приговор разгневанного бога. О каком-нибудь заимствовании тут, конечно, и речи быть не может. Древние греки были совершенно отрезаны от древних евреев, и общение между греками и евреями было почти так же невозможно, как общение между нами и жителями луны, если бы таковые там имелись. Но, очевидно, мысль обоих народов была поражена видом гибели и смерти. Один и тот же вопрос привел и к одинаковому разрешению. Не может быть, говорит Анаксимандр, чтоб вечные законы решали несправедливо. Если все отдельные вещи осуждены на гибель, значит, они этой гибели заслужили. То же сказано и в Библии, только там мысль выражена в образах: раз человек умирает, стало быть, он смерти заслужил. У Анаксимандра преступление состояло в том, что человек самовольно вырвался из лона единого безграничного; в Библии в том, что он ослушался Бога. Искушение же смертью признается равно необходимым и в том, и в ином случае. Я просил вас обратить особенно внимание на приведенное изречение Анаксимандра, т. к. оно, благодаря своей простоте и краткости, и лучше запоминается, и яснее воспринимается, чем более сложные, связанные с мыслью Анаксимандра схемы позднейших эллинских философов. Смысл тут в том, что первооснова мира не в индивидуальном,     частном, отдельном существовании, а в целом, в едином, в том, что выше, что над отдельными личностями. Если вы это будете иметь в виду, вам уже понятнее будут слова, сказанные Аристотелем о философии (я их приводил уже в прошлый раз), что другие науки, может быть, полезнее философии, но философия лучше других наук. И действительно, о пользе можно говорить, пока мы имеем в виду отдельных людей. Мне полезны и дрова, и хлеб, и сапоги, и т. д. - мне, как конечному, т. е. возникшему и осужденному на гибель, существу. Но поскольку я вышел из "безграничного" и в "безграничное" снова вернусь, все полезные вещи уже для меня значения не имеют. Я уже ищу "лучшего", того, что может помочь мне ценить и любить вечное, а этому учит философия.