Карта сайта

Но, обращу ваше внимание, что в новейших определениях ...

Но, обращу ваше внимание, что в новейших определениях философии этот признак опускается. Дальше уже, как мы увидим сейчас, разногласия еще более усиливаются. Одни утверждают, что людям не дано научно разрешить вопрос о том, что для них важнее и значительнее всего, другие, наоборот, доказывают, что человеческий разум может все постигнуть. На этом основании одни ограничивают философию, ставят ее в узкие рамки, другие же раздвигают эти рамки до бесконечности. Одни утверждают, что у человека есть метафизическая потребность, как выражается Шопенгауэр, и что эта метафизическая потребность есть высшая и самая значительная человеческая потребность, потому что она влечет его к тому, что важнее всего в жизни. Другие в эту метафизическую потребность не верят.

Теперь приведу вам еще одно определение, принадлежащее одному из самых замечательных, по мнению многих даже самому замечательному философу, самому гениальному, многостороннему и всеобъемлющему уму, какой только появлялся среди людей, Аристотелю. "Нечего искать, - говорит он, - науки более важной и значительной (τιμιώτερον, то же слово, что мы встретили у Плотина). Она самая божественная и значительная (опять то же слово, что у Плотина, и тоже в превосходной степени). И это в двояком смысле. Ибо богу она более всего свойственна и потому божественная среди наук и она имеет своим предметом бога. Только ей одной свойственно и то, и другое. Ибо, что бог принадлежит к основаниям и есть начало, это - несомненно; и только же бог владеет ею, по крайней мере в высшей степени. Может быть, другие науки нужнее, но лучше ее нет" (Metaph. I. 2, 983а). Это определение, как видите, значительно более полное и исчерпывающее, но первый признак философии - тот же, что и у Плотина: она есть то, что важнее и значительнее всего для человека.
А затем обратите внимание и на другие, в высшей степени существенные признаки. Она имеет своим предметом бога - т. е. основания и начала. Другие науки, скажем физика, геометрия и т. д., первыми началами не интересуются: физика изучает законы механических явлений, геометрия изучает законы пространства, но ни той, ни другой нет дела до того, что такое законы или что такое пространство, т. е. первооснования ее не касаются. Геометрия берет готовым наше представление о пространстве и выводит целый ряд теорем. Так же она принимает положение об очевидности своих аксиом, тоже не спрашивая себя, откуда эту очевидность добыли. Все это уже относится к πρδόται άρχαί, как говорили греки, к первым началам, т. е. к тому, из чего все вытекает и что они также называли словом "бог". Этот признак философии сравнительно тоже меньше оспаривается, чем другие признаки.

Наконец, третий признак, может быть наиболее спорный, заключается в последних словах приведенного определения. Аристотель говорит: "Может быть, другие науки нужнее и полезнее, но лучше ее нет". Обращаю особенно ваше внимание на эти слова, т. к. в них лежит особая, специфически свойственная всякой философии, а в особенности русской, трудность. Другие науки нужнее и полезнее, философия - лучше. На первый взгляд это почти бессмысленное утверждение. Лучшее как будто бы должно быть и более нужным, и более полезным. Не только для начинающих, но и для многих законченных философов, как мы увидим впоследствии, эти слова казались заключающими в себе то, что называется contradictio in adjecto, т. е. внутреннее противоречие. С другой же стороны, целый ряд великих философских систем и древности, и Средневековья, и новейшего времени всецело покоится на этом противоположении: полезное и нужное, это - одно, хорошее это - другое. Этому учил Сократ, на этом построена вся философия Платона, эта мысль проходит красной нитью через Аристотеля, стоиков, а в новейшее время ею вдохновляется и питается немецкая философия в лице таких замечательных представителей ее, как Кант, Фихте, Шеллинг и Гегель. Вы ничего не поймете в сочинениях столь различных философов, как Спиноза и Паскаль, если вы не освоитесь с той мыслью, что полезное и нужное не все равно что хорошее.

Нам, конечно, придется еще не раз соприкасаться с этим вопросом, но, чтобы сейчас вам стали возможно понятней слова Аристотеля, я приведу вам из лучшего диалога Платона "Федон" еще одно определение задач философии: "Для всех это представляется тайной, но всегда те, которые искренно и добросовестно отдавались философии, не стремились ни к чему иному, как к тому, чтобы умирать и умереть" άπο θνήσκειν καί τεθνάναι (Федон 64а). Эти слова Платон вкладывает в уста Сократа, который в ожидании выполнения над ним смертного приговора беседует в тюрьме за несколько часов до смерти со своими друзьями и учениками.